С открытым ртом и бьющимся сердцем Кларенс словно перенеслась в другую эпоху, представив здесь отца и дядю — в белых костюмах, гуляющими по этим местам десятки лет назад, как они протягивали руки знакомым, белым и черным. Но тут она вспомнила, что где-то читала: средняя продолжительность жизни в Гвинее — около пятидесяти лет. И воображаемая картина потускнела. Люди, которые могли знать Килиана и Хакобо, наверняка уже умерли, в то время как сами они в свои семьдесят с лишним полны здоровья и бодрости.
Остались лишь здания той эпохи, одряхлевшие от времени, но по-прежнему горделивые, которыми любуются теперь другие глаза.
Таксист покинул проспект Независимости, сплошь застроенный офисными зданиями и ресторанами, свернул на улицу Свободы и остановил машину у дверей отеля, поспешив галантно открыть перед Кларенс дверцу. Она заплатила, сколько он запросил, добавив щедрые чаевые в долларах.
— Это хорошее место... — сказал Томас. — На этой улице три ресторана и маленький торговый центр. Вот только... — Он немного смутился. — Позволите дать вам совет? Белая женщина, и одна... Здесь так не принято.
У Кларенс мороз пробежал по коже, когда она вспомнила об ужасной прогулке.
— Не беспокойтесь, Томас. — Ей казалось странным, почему они, совсем молодые, должны обращаться друг к другу на «вы», но, поскольку он начал обращаться к ней именно так, ей не хотелось выглядеть невежливой. — И большое спасибо. Кстати, завтра я собираюсь поехать на плантацию Сампака. Вы не могли бы меня отвезти?
— Завтра, завтра... — Томас, казалось, раздумывал. — Да, конечно. Завтра суббота, в колледже нет занятий. Я с удовольствием отвезу вас.
Какое-то время он ждал, что она еще скажет, но в конце концов любопытство победило.
— Вы знакомы с кем-нибудь из Сампаки? — спросил он.
— С управляющим. Он знакомый моего отца. Я приехала к нему, — ответила она, хотя это была полуправда.
На самом деле она отправила письмо по электронной почте некоему Ф. Гарусу с просьбой показать ей плантацию, если ему не трудно, поскольку она едет на остров в командировку; на что он весьма любезно согласился. Его фамилия совпадала с фамилией управляющего времен ее отца, а поскольку его имя начиналось на букву «Ф», она пришла к выводу, что весьма вероятно, Хулия говорила именно о нем...
— Вы знакомы с сеньором Гарусом? — спросил Томас.
— Вы мне не говорили, что его знаете... — удивилась она.
— Сеньора, остров очень маленький! Мы здесь все друг друга знаем.
Кларенс недоверчиво посмотрела на него.
— Ах да, конечно. В таком случае, как насчет десяти утра?
— Я буду ждать вас здесь, — заверил он. — Но... кого мне спросить?
Кларенс спохватилась, что до сих пор так и не представилась.
— Меня зовут Кларенс.
— Кларенс! — воскликнул он. — Как этот город!
— Да, именно так: как этот город.
После прочитанного за последние недели о Гвинее, Кларенс не сомневалась, что еще не раз услышит подобные комментарии.
— Еще раз спасибо, — протянула она ему руку на прощание. — До завтра, Томас.
Вернувшись в свой номер, Кларенс рухнула на кровать, совершенно измученная. Она и подумать не могла, что первый день в Гвинее будет таким насыщенным.
По крайней мере, с облегчением подумала она, есть еще несколько часов, чтобы отдохнуть перед поездкой в Сампаку.
Ровно в десять утра Томас остановил машину у дверей отеля. Как и накануне, он был в бежевых шортах до колен, белой футболке и сандалиях. Кларенс, в последнюю минуту сменившая длинную летнюю юбку на брюки и жакет, ждала его с выражением досады на лице.
Дождь лил как из ведра.
— Боюсь, мы не сможем сегодня осмотреть плантацию, — вздохнул Томас. — Не сезон. Кругом одна вода. Еще хорошо, что сегодня не ожидается торнадо.
Кларенс ничего не видела сквозь забрызганные тысячами капель стекла. Ей казалось, что машина едет по шоссе вслепую. Через десять минут машина остановилась перед будкой контроля оплаты, где двое скучающих полицейских, вооруженных до зубов, потребовали у Кларенс документы. К счастью, на этот раз процедура досмотра закончилась быстро и благополучно, поскольку эти двое знали Томаса, а сегодняшний ливень не располагал к долгим разговорам.
Когда молодой человек сообщил, что только что свернул на грунтовую дорогу, ведущую в объезд плантации, которая стала эмблемой острова, сердце Кларенс замерло, и она высунула нос в окошко.
— Если ливень не прекратится, — заметил Томас, — боюсь, мы застрянем в пото-пото.
— А что это? — спросила она, не сводя глаз с расплывающегося пейзажа.
— Грязь. Надеюсь, вы не задержитесь в Сампаке надолго, а то мы не сможем вернуться.
Внезапно Кларенс различила белые рисунки на стволах королевских пальм, стоявших по обе стороны дороги, устремив в небо вершины, словно почетный караул, даже не дрогнувший под извергавшимся с неба потоком.
— Останови машину, Томас, — попросила она умоляющим голосом. — Ну пожалуйста! Только на одну минутку!
