— Послушай, кончай ныть, — упрекнул Килиан брата. — В следующий раз поедешь ты.
— Мне надоело повторять это вслух, но, как я понимаю, ты заслужил свой первый отпуск. Правда, Матео?
Тот кивнул.
— Кто бы мог подумать! Ты даже внешне изменился... Когда ты приехал сюда, то был такой тощий... А посмотри на себя теперь! У тебя теперь мускулы почти как у Моси!
Килиан улыбнулся: сравнение с Моси было все-таки явным преувеличением; но что правда, то правда: он действительно сделал все от него зависящее, чтобы отец, брат, друзья, товарищи и сам управляющий им гордились, а также, чтобы искупить вину после истории с Умару и Грегорио. Для него это было нетрудно, поскольку он был привычен к труду и делал все, что требовалось.
Килиану вспомнились первые дни на острове, и теперь он удивлялся, как ему удалось, несмотря ни на что, вписаться в ежедневную рутину, оглашённую ударами тумбы или дромы и песнями нигерийцев.
Скоро вновь начнутся работы на свежем воздухе, в посадках какао на границе завораживающих джунглей, и тогда главными героями станут секатор, мачете, что беспощадно обрушивается на волчки и неправильно растущие ветки, и так называемая бордосская смесь, которой опрыскивают молодые побеги.
— В конце концов, придётся согласиться со всеми вами — с папой, с тобой, с Хулией... Да, я уже привык к этому острову. Но не вижу ничего плохого в том, чтобы съездить в отпуск домой.
Краем глаза он заметил, как скривился Хакобо, услышав имя Хулии.
В ноябре прошлого года, захваченные праздничной атмосферой балов, концертов и гонок на каяках в Санта-Исабель, Хулия и Мануэль официально объявили о помолвке. С тех пор они проводили свободное время по своему усмотрению, но уже не скрывая отношений, разъезжали по острову в поисках редких растений, которые изучал Мануэль, перекусывали в кафе «Мока», наслаждались очередным хорошим фильмом в кинотеатре или купались бассейне казино.
Эмилио и Хенеросе очень нравился Мануэль: помимо того, что он был уважаемым и образованным человеком, он был ещё и врачом. Их дочь стала невестой врача!
Хакобо, казалось, был готов к такому повороту дел, хотя в глубине души не мог не признать, что его гордость слегка задета. В то же время, он прекрасно понимал, что, при его упорном нежелании жениться, Хулия рано или поздно примет предложение другого — как только найдётся мужчина, способный покорить сердце столь неординарной женщины.
Чтобы заглушить тоску, он с удвоенной силой работал в Сампаке, а ночи, по своему обыкновению, проводил в Санта-Исабель. Сожалел он лишь об отсутствии товарищей по пьянкам и загулам. Бата была не настолько близко, чтобы Дик и Пао могли приезжать на остров каждую субботу, а Матео и Марсиаль все больше времени проводили в подругами Хулии в казино.
— Кого больше всего расстроит твой отъезд, так это... — Матео зловредно подмигнул. — Как же ее звать? Всегда забываю это чертово имя!..
— Которая из них? — толстые губы Марсиаля умильно сложились в поцелуе. — Берегись, Хакобо: брат тебя ещё обскачет!
— Это вряд ли! — рассмеялся тот. — Боюсь, он стал ещё большим праведником, чем когда-либо прежде... Знаете, что говорят о нем девчонки из города? — Он повернулся к Килиану. — Что ты заразился праведностью от тех плантаторов, что живут отшельниками...
— Да ладно, ладно, не так уж и заразился... Ну, а вы двое? — Килиан пошёл в контратаку, шутливо тыча пальцем в Матео и Марсиаля. — Вы-то всегда помните, что для вас выгодно. Полагаю, что с Мерседес и Асенсьон вы забыли о своих подружках из клуба Аниты.
— Окончательно! — подхватил Матео, лукаво подмигнув. — И бесповоротно!
Все четверо громко рассмеялись.
— Смейтесь, смейтесь! — проворчал Хакобо сквозь хихиканье. — Но я-то вижу, что Мануэль, заключив официальную помолвку, не упускает случая перекусить в нашей забегаловке.
— Рано или поздно это случится со всеми, Хакобо, — пожал широченными плечами Марсиаль, и широкая улыбка озарила его лицо с огромным носом. — Рано или поздно, но это случается. Годы идут, и мы понимаем, что пора создавать семью.
— Я пошёл в душ. Скоро ужин, — заявил Хакобо, вставая и направляясь в сторону столовой.
Остальные последовали за ним.
— Как же ему нравится чёрное мясо! — шепнул Матео Марсиалю, качая головой. — Даже не знаю, сможет ли он когда-нибудь от него отвыкнуть...
Килиан поморщился, задетый словами и тоном Матео.
Так было всегда: после болтовни и смеха с остальными на душе у него оставался неприятный осадок.
Он закурил, пропуская остальных вперёд. Он любил эти минуты, когда день внезапно сменялся ночью, отступал, оставляя после себя лишь аромат пахучих трав в зарослях какао, и тьма в одночасье окутывала остров.
Он облокотился о стену, дожидаясь сумерек, и подумал о Саде.
