Перед глазами встала стройная женская фигура, длинные ноги, бархатная кожа, пышная крепкая грудь, узкое удлинённое лицо, на котором соперничали красотой тёмные миндалевидные глаза и полные губы. Подобно тёмной пыли какао, стоявшей в воздухе все последние дни, головокружительная суматоха последних месяцев также имела сладко-горький привкус: реки пролитого пота и нечеловеческих усилий были вознаграждены превосходным урожаем, и каждую свободную минутку — если таковые выдавались — Килиан вздыхал о ней.
Оба были правы. Торс Килиана, его руки и ноги действительно обросли мускулами от физических усилий, а кожа приобрела приятный оттенок сияющей бронзы, и теперь, когда они с Хакобо бывали на танцах, он пользовался не меньшим успехом, чем брат. Одетые в безупречно выглаженные белые льняные сорочки и широкие бежевые брюки, с гладко зачёсанными тёмными волосами, братья тут же оказывались в центре внимания женщин — и белых, и чёрных.
Килиан прекрасно знал, что выйти в город вместе с Хакобо — значит опьянеть от виски и закончить вечер в объятиях красивой женщины; однако за последние месяцы он слишком устал от танцев и выпивки.
Поэтому он решил ограничить выезды в город и встречи с прекрасной Саде, хотя они и были ему необходимы, чтобы держать в узде свои инстинкты молодого мужчины. Она никогда ни о чем его не просила и ни в чем не упрекала. Он приезжал в клуб, где была Саде, всегда готовая отдаться после недельной разлуки. Килиану эта ситуация казалась очень удобной. Он получал удовольствие от мимолётных встреч и относился к ним с прохладным чувством юмора и мимолётной нежностью.
Наконец, он уже не мог скрыть от окружающих их отношения, и теперь приходилось терпеть все те же сальные шуточки, которые раньше слушал о других. Он пытался относиться к ним невозмутимо и даже довольно остроумно на них отвечать, но в глубине души все это его это раздражало, поскольку, видимо, он смотрел на эти вещи не так, как другие. Скажем, как его брат, переспавший с несметным количеством женщин, не питая к ним никаких чувств. Порой Килиан даже задумывался: а что, если Саде — та самая женщина, с которой он свяжет будущее или создаст семью?..
Стоило ему об этом подумать, как все внутри сжималось, словно в желудке шевелился червяк. Тогда он закрывался у себя в комнате и курил сигарету за сигаретой, чувствуя себя трусливой лесной крысой, не смеющей высунуться на свет.
Несколько дней спустя Хакобо ворвался к нему в комнату, чтобы показать телеграмму из Баты.
— Это от Дика, — сообщил Хакобо. — Он приглашает нас в Камерун охотиться на слонов, а затем весело провести несколько дней в Дуале. Гарус нами доволен, и я уверен, что он нас отпустит. Жаль, конечно, что это приходится как раз на праздник урожая в «Клубе рыбака», в ту самую субботу: ведь там соберётся весь свет. К тому же, у меня куплены билеты на боксерский матч на стадион в Санта-Исабель. Слоу Пуасон против Чёрной Пули — умереть не встать! То целые месяцы ничего не было, а теперь вдруг — все сразу! Ну, так что будем делать?
Килиана нисколько не привлекало ни то, ни другое, ни третье. После того как он услышал описание охоты из уст Дика и Пау тогда, в казино, для него было совершенно ясно, что в подобном зверстве он участвовать не будет. Ещё меньше привлекала его толкотня на празднике урожая. Что же касается бокса, то он совершенно не понимал, что такого интересного в этом зрелище, где двое мужчин лупцуют друг друга до потери сознания.
— В Камерун я не поеду, — ответил он, тут же придумав объяснение, которое брат должен понять. — Это слишком дорого, а мне нужны деньги на поездку в Испанию. Но ты можешь поехать без меня.
— Да, но... — Хакобо сморщил нос и цокнул языком. — Тогда знаешь что? Поедем в другой раз, а сейчас пойдём на праздник, а потом посмотрим бокс.
Килиан ничего не ответил.
В нескольких метрах от себя он увидел Хосе с охапкой пустых мешков, оставшихся после упаковки какао. Хосе остановился рядом с рабочим, который тщательно подметал сушильню, стараясь не пропустить ни одной скорлупки из остатков сушки, которые тоже будут проданы для изготовления какао более низкого качества.
Килиан улыбнулся.
Ох уж этот Хосе! Килиан не встречал в своей жизни более дотошного человека. За последние месяцы он провёл с ним столько времени, что теперь знал его лучше, чем остальных служащих плантации. Бесспорно, Килиану нравилось его общество. Это был человек весьма благодушный — за исключением редких вспышек гнева, которые длились считанные секунды — ответственный и наделённый врожденной мудростью, которая проявлялась в любой беседе.
— Только не говори, что у вас с Хосе другие планы! — сказал Хакобо, глядя ему в лицо.
— Почему ты так решил? — спросил Килиан.
— Брось, Килиан, я тоже не пальцем деланный. Думаешь, я не вижу, что ты при любой возможности стараешься улизнуть в Биссаппоо? Вот уж чего я не могу понять.
— Я поднимался туда лишь три или четыре раза.
— И что же ты там делаешь?
— Отчего бы тебе не пойти со мной и не посмотреть? — спросил Килиан.
— Карабкаться в Биссаппоо? Зачем мне это надо?
