Скромный музейчик Козельска добросовестно копирует своих высокопоставленных собратьев – археология, природа, древняя, средневековая, новая и новейшая история, современные трудовые будни в изделиях и портретах. Так и должно быть, но, как и везде, тут должны быть и экспонаты, отличающиеся своей неповторимостью; зная это по опыту, ищу. Среди черепков, костей, ржавых мечей и зазубренных стрел висят, прочно прикрепленные к стенду, каменные топорики, каких я раньше нигде не видел. Время совсем не тронуло их, словно мастер только что закончил работу. Особенно хорош самый большой топор – до чего ж красив и симметричен, с какой стороны ни глянь! Щечки сливают к рабочей поверхности так плавно и равномерно, словно делались с помощью точнейших измерительных инструментов. Отверстие сходит на конус, чтоб можно было в нем расклинить палку, но неужто оно сверлилось не на современном станке? Глаз не может заметить малейшего отступления от идеального круга, я долго любуюсь древним изделием, не выдерживаю и выбегаю к машине, чтоб раскопать в багажнике штангенциркуль. Начинаю мерить, надеясь все же найти заоваленность хотя бы в одну-две десятых миллиметра. Не тут-то было! Разрешающие возможности моего прибора подтвердили – отверстие диаметром ровно в двадцать два миллиметра! Снова я залюбовался топориком… Конструктор Туполев однажды сказал, что некрасивый самолет не полетит; древний мастер, несколько тысяч лет назад работавший в глухом лесном уголке Восточно-Европейской равнины, знал, что красивым инструментом легче сделать красивую вещь…
Экспонаты из местного Дешевского кургана, раскопанного в конце 50-х годов, предметно и убедительно рассказывают, как в первых веках нашей эры стоял здесь
А вот изящнейшее женское украшение XII века. Точный химический анализ показал, что сделано оно из… уральской бронзы! Значит, и в те времена расстояния между народами были не столь непреодолимыми, как нам это может казаться сегодня, и конечно же, кроме связей с далеким Востоком существовали куда более прочные связи с Западом и Югом, о чем так подробно и живописно сообщают русские летописцы.
И еще несколько уникальных экспонатов из разных экспозиций. Первые два – самое древнее из всего, что тут есть. Это корневище папоротника-многоножки и мох-шестостега, реликтовые растения доледникового периода, каким-то чудом уцелевшие в Чертовом городище – лесном урочище неподалеку от Козельска. Особенно интересен мох. Он растет на скалах и в пещерах Чертова городища, в отличие от всех своих сородичей фантастически светится ночами, и я готов понять древнего вятича, который в этом месте мог поверить черт-те во что…
Дальше – не экспонат, а просто точка на подробной карте района. Чуть выше Козельска значится на Жиздре крохотный кружочек, название которого отдалось почему-то внеочередным толчком в сердце. Через несколько дней мы съездили туда, издали полюбовались старинной церквушкой, оживляющей простор, – кроме нее ничего не осталось от имения, хотя небольшое соседнее сельцо сохранило прежнее название – Волконское. Вспоминаю Сергея Волконского, его супругу Марию Волконскую, с дневника которой началось мое путешествие в декабристское прошлое… Фамилия одного из знаменитейших в старой России родов, ведущего свое происхождение от Рюрика и черниговских князей, красивая, даже поэтичная, но только тут я узнал, что в ее основе – историко-топонимический прозаизм. В древности здесь были приметные жиздринские пороги, мешавшие лодочникам. Суденышки перетаскивали берегом с помощью конной тяги, отчего это место и прозвалось Волоком Конским…
Козельские вышивки. Мельком взглянув на них, я отвел глаза, чтоб остановиться на чем-нибудь другом, потому что такие рукоделия пестрят в любом периферийном музее, а за год до этого мне довелось досыта насмотреться на одну необыкновенную коллекцию. Черниговцы провели наше небольшое семейство в дом Сологуба на Валу, где среди других запасных экспонатов хранится в железном ящичке выписка Томской консистории о бракосочетании нежинского уроженца – декабриста Николая Мозгалевского нарымским летом 1828 года.
