Раскопала я остатки башен и стен, причем хорошо сохранилось до семи венцов обгоревших бревен десятиметровой длины. Выявились крепостные сооружения, хозяйственные постройки. Очень важная находка была – большой клад серебряных изделий, свидетельствующих о высоком мастерстве вятичских ювелиров. Полукруглые колты с чернью, два браслета, серебряная шейная гривна, а также иконка с надписью, бронзовая лампада, писало, книжные застежки… А под слоем пожарища – сплошные скелеты защитников города! Двое погибли рядом с оружием в руках и в шпорах.
– Кто еще до вас раскапывал вятичские города и курганы?
– Многие. Булычев, Спицын, Седов, Арциховский, до которого было раскопано уже около тысячи вятичских курганов.
– Вы знали Артемия Владимировича?
– Он мой учитель.
Это был великий археолог! Именно экспедиция А. В. Арциховского нашла 26 июля 1951 года первую новгородскую берестяную грамоту. Ученый начал работать в Новгороде в 1932 году, и вот через девятнадцать лет раскопок, находок важного и второстепенного, радостей, разочарований, едва теплящихся надежд – великое открытие! Невзрачный берестяной свиток с едва различимыми следами вдавленных букв подобрала с деревянного настила XIV века рядовая работница экспедиции Нина Акулова… В тот сезон было найдено еще девять грамот, и А. В. Арциховский вскоре написал: «Чем больше будут раскопки, тем больше они дадут драгоценных свитков березовой коры, которые, смею думать, станут такими же источниками для истории Новгорода Великого, какими для истории эллинистического и римского Египта являются папирусы». Ученый оказался прав…
– Скажите, Татьяна Николаевна, – задал я важный для меня вопрос. – Не слышали ли вы от покойного Артемия Владимировича, что вятичи – потомки венетов?
– Он ничуть не сомневался в этом. И даже писал на эту тему. Посмотрите его «Курганы вятичей»…
Книжка эта напечатана в 1930 году в Вологодской типографии тиражом всего в тысячу экземпляров и ни разу с тех пор не переиздавалась. Но в Историчке она есть, и вот эта библиографическая редкость у меня в руках. Двести с небольшим малоформатных страничек. На скромной обложке изображена семилопастная височная подвеска – ювелирное украшение, которое носили только вятичские женщины. Количество использованных в книге научных работ предшественников – девятьсот двадцать две, проанализирован археологический материал из сотен раскопанных курганов. Чтобы читатель в какой-то мере представил себе объем проделанной А. В. Арциховским работы и попутно познакомился с находками в курганах, с богатством и разнообразием, в частности, вятичских женских украшений, приведу неполный их классификационный список.
Браслеты медные витые: тройные, четвертные, 2×3, 3×3, 2×4, 4×3, завязанные; ложновитые: тройные, ложнозавязанные; круглопроволочные: разомкнутые, сплошные, загнутоконечные, толстоконечные, точеноконечные, квадратнопроволочные; плоско-выпуклые: разомкнутые, сплошные, ложнозавязанные; пластинчатые: загнутоконечные, эсконечные, тупоконечные, завязанные, зубчатоконечные, овальноконечные, клиноконечные, ушастоконечные… А кроме того, медные четырехгранные, плетеные и кольчужные различных типов: стеклянные, биллоновые и серебряные разных способов изготовления, форм, сечений. Бусы всевозможных форм из вятичских и примыкающих к их земле кривичских городов и курганов – стеклянные, сердоликовые, хрустальные, аметистовые, биллоновые, серебряные, шиферные, золотостеклянные, серебростеклянные, черно-белые мозаичные, лепестковомозаичные, зеленостеклянные, желтостеклянные, черностеклянные. Далее идут разнообразнейшие височные кольца и под конец – перстни шестидесяти разных групп, видов и типов!
Кроме известных ранее, А. В. Арциховский перечисляет двадцать вятичских городов, упомянутых только в летописных известиях XII века: Блове, Воротынск, Девягорск, Дедославль, Домагощ, Карачев, Козельск, Коломна, Колтеск, Кромы, Любыньск, Москва, Мценск, Новосиль, Пронск, Свирельск, Серенск, Тешилов, Трубеч, Ярышев… И вот оно то, что я искал!
«Самое имя «вятичи», как блестяще доказано А. А. Шахматовым, происходит от древнего названия славян «Венто». Римляне сделали из этого названия, как известно, венедов, и Тацит так называет славян. Отсюда же происходит племенное имя вендов. Из «венто» приставкой обычного для славянских племен суффикса получается «вентичи». Носовой звук «ен» обозначается, как известно, в славянской транскрипции через «юс малый» и переходит с сохранением этой транскрипции в «я». Так «вентичи» превратились в «вятичей». А. А. Шахматов не сомневается, что «Vantit» у Гардизи, «Vaji» у Ибн-Руста, «Wuntit» у царя Иосифа, «Vabnit» у персидского анонима – все это соответствует вятичам».
