За последние годы у меня вообще сложилось впечатление, будто меня родили только потому, что не могли найти никого подходящего на бесплатную должность «куда пошлют». Дождь, снег, град, камни с неба – папе или маме что-то понадобилось. «Лиза, сгоняй в лавку». Черт! Вам нужно – вы и топайте! Но я слишком мала для подобных ответов, и приходится молча исполнять родительскую волю.
Несколько секунд я отмалчиваюсь, продолжая заниматься своим чаем.
– Лизка, ты меня слышишь?
Нет, блин, оглохла!
– Да, пап. Можно я сначала чай выпью?
– Потом выпьешь. Как раз когда вернешься, он и завариться хорошенько успеет. У папки голова сейчас напополам расколется, а это, знаешь ли, не очень хорошо. Мама не любит, когда у меня что-то болит. Говорит, я становлюсь невыносимым. Так что, прежде чем она проснется, мы должны поправить мое здоровье. Меньше всего хочется начинать новый год с семейных разборок.
«Бухать меньше надо! Странно, что голова у тебя вообще еще способна болеть», – тут же пронеслось в моей голове, а еще мелькает мысль о том, что чай не только завариться успеет, а остыть и заплесневеть. Ларек возле дома сегодня не работает, я еще вчера видела на нем объявление, неаккуратно написанное от руки: «1 и 2 января – выходные. Продавец тоже человек. С Наступающим!» Это значит, мне придется идти в центральный магазин, а он от нас далеко, не в пяти минутах ходьбы. Тем более по снегу и морозу.
– Сейчас иду.
Выключаю газ. Убираю с горячей плиты чайник. Отставляю в сторону чашку, в каторую уже успела насыпать сахар и бросить заварку. Пулей вылетаю из кухни.
– Эй, Лизок, не психуй. Проветришься хоть. Впереди каникулы, и тебя из твоей каморки «папы Карло» не вытащишь. Все время только тем и занимаешься, что за закрытой дверью телевизор насилуешь, а за окном такая красота. «Мороз и солнце…», все дела.
На секунду замираю на месте. Резко поворачиваю голову в сторону дивана и едва сдерживаю порыв – плюнуть отцу в красную рожу.
– Да, пап, за окном и в самом деле красота. Мороз больше десяти градусов и снег до колен. Что ж сам не прогуляешься, вдруг уже завтра это все исчезнет?
Проговариваю каждое слово издевательски-слащавым голоском, полным сарказма, но точно не вызова.
– Не понял – что это было? – отец приподнялся на локте и выкатил на меня два шара-глаза.
– Ничего, папочка. – Я улыбаюсь так, будто кто-то натянул невидимую леску, соединяющую уголки губ с кончиками ушей. – Думала пробудить в тебе интерес к прогулке, но нет так нет.
