– У того, кому остаток дней придется жить без лица, его не должно остаться и в прошлом. Тем более эти фотографии мне не нужны, я и без них прекрасно помню себя начиная с пеленок. А вам незачем помнить, какой я была раньше – привыкайте к тому, что имеете. Без этих фотографий все вы совсем скоро забудете о том, каким «ангелочком» я была. Кто знает – может, через пару-тройку лет вообще решите, что родили подобного выродка, и начнете относиться ко мне без жалости и сожалений.
– Лиза, девочка моя… – Мама роняет фотокарточки и притягивает меня к себе. Я слышу, как оглушительно бьется ее сердце. Я чувствую, как начинает дрожать ее подбородок. – Господи, как же мне помочь тебе… Что мне сделать, чтоб ты попробовала жить на тех условиях, которые продиктовала судьба, а не занималась самоуничтожением?
– Мама, о какой жизни ты говоришь? – Я отталкиваю от себя маму, по щекам которой уже успели покатиться слезы, а мои только-только начали срываться с ресниц. – Ты ЭТО называешь жизнью?
Я обвожу комнату руками и поднимаюсь с пола.
– Думаешь, в мои четырнадцать предел мечтаний четыре стены и телевизор?
Мама тоже поднимается, прихватив с собой немного фото из новой серии «без лица».
– Я так не думаю, но и это не выход. Тем, что ты уродуешь память, ты себе не поможешь. Что плохого сделала тебе ты маленькая?
Слова мамы звучат будто насмешка, но я понимаю, что ей не до смеха.
– Если б только в моих силах было уничтожить этой самой булавкой собственную память… А так, я просто избавляюсь от лица, которого не вернуть. Этой девочки больше нет, зачем хранить ее отпечатки?
Мама трясет зажатыми в руке фотографиями перед моим лицом.
– Это не отпечатки – это прошлое, а оно уж точно неповинно в настоящем. – Мама бросает пачку испорченных фотографий на мою кровать и снова склоняется. – Те, которые ты не успела уничтожить – я забираю. Довольно издеваться над бумагой.
– Ну да! Забирай! Тебе же без них через год-другой придется сильно постараться, чтобы вспомнить лицо своей подохшей дочери, потому что первого числа этого года ВОТ ЭТО дитя СОЖРАЛ пес! Забирай! – срываюсь на крик и, схватив с пола охапку фотографий, бросаю их маме в лицо. – Бери, тебе они нужнее, у тебя ведь с головой все в порядке, и совсем скоро твой мозг сотрет все до приемлемого вида и твой «ангелочек» превратится в размытое пятно с розовыми переливами.
Горячая пощечина обжигает менее пострадавшую, правую, щеку.
– Не смей так говорить!
