Наконец хозяин дома поднял голову. Их глаза встретились.
«Смотрит не мигая, как ящерица. Ну и пусть. Я всегда был не робкого десятка, меня так просто не испугаешь».
— Вино? Замечательно. Что ж, я не откажусь от угощения, — непринужденно произнес на даруджийском Быстрый Бен.
— Только выбери такое, где букет побогаче, — бросил некромант слуге, который уже открывал боковую дверь.
Ворона перестала расхаживать туда-сюда. Задрав голову, она внимательно глядела на посетителя. Видимо, Быстрый Бен ничем ее не заинтересовал, поскольку через мгновение птичьи коготки вновь застучали по мрамору.
— Прошу садиться. Меня зовут Бошелен, — представился хозяин.
— Быстрый Бен, — произнес в свою очередь маг и уселся в плюшевое кресло, стоявшее напротив дивана.
— Любопытное имя. И должен заметить, весьма вам подходящее. Не каждому удается ускользнуть от нападения демона-сиринта. Если не ошибаюсь, он бросился на своего освободителя?
— Не ошибаетесь, — усмехнулся Быстрый Бен. — Мне понравилась ваша хитроумная уловка. На ошейнике вы поместили еще одно заклинание, повелевающее убить всякого, кто освободит демона. На вас, надо думать, оно не распространяется.
— У меня нет обыкновения освобождать своих пленников, — сказал Бошелен.
— И вы никогда не делаете исключений?
— Любые исключения губительны для магических заклинаний и ослабляют их. Мне это ни к чему.
— Бедные демоны!
— Я не испытываю сочувствия к орудиям, которыми пользуюсь, — усмехнулся некромант. — Вы же не станете оплакивать кинжал, если он вдруг сломается, вонзенный в чью-то спину.
— Все зависит от того, убил ли он моего противника или только разъярил его до потери рассудка.
— В таком случае как бы вам не пришлось оплакивать собственную участь.
— Я пошутил, господин Бошелен.
Некромант слегка повел бровью.
Воцарилась неловкая пауза, нарушенная возвращением Эмансипора с подносом. На подносе стояли запыленная бутылка и два хрустальных бокала.
— Что ж ты не принес бокал и для себя тоже? — спросил Бошелен. — Как ты успел убедиться, я всегда отношусь к слугам благожелательно.
— Благодарю вас, хозяин. Я уже глотнул внизу.
— А почему там?
— Хотел убедиться, что у вина подходящий… букет, как вы изволили выразиться.
— Убедился?
— Не уверен, что я правильно понимаю, что означает «букет» применительно к вину.
— Вот как? Надо будет восполнить этот пробел в твоем образовании. Хороший слуга обязан знать подобные вещи. В данном случае имеется в виду многообразие оттенков вкуса того или иного напитка. Букет — противоположность всему пресному, вроде воды или скверного эля. Недаром про плохой эль говорят, что он отдает деревом. Букет, друг мой, рождает воспоминания о чем-то душистом, благоуханном, вроде цветков нарцисса или наперстянки.
— Но ведь упомянутые вами цветы ядовиты, — заметил Быстрый Бен, ощутив легкую тревогу.
— Однако при этом красивы и обладают приятным запахом. Вы согласны? Вряд ли кто-то из нас склонен поедать цветы. Я назвал два этих растения для примера, чтобы Эмансипору было легче понять смысл слова «букет».
— Ясно, — стараясь не выдать своей настороженности, улыбнулся гость.
— Прежде чем ты наполнишь наши бокалы, хочу спросить тебя, любезный Риз: какой привкус остался у тебя во рту, когда ты попробовал вино? Горьковатый или сладкий?
— Э-э-м, вино было довольно густым, господин. А на вкус как железо.
Бошелен встал и протянул руку к бутылке. Он поднес ее к глазам, затем принюхался:
— Ну ты и дурень, Эмансипор! Это же кровь из коллекции Корбала Броша. Я велел тебе смотреть не на той полке, где ты шарил, а на противоположной. Верни бутылку в погреб.
Морщинистое лицо побледнело, словно лист пергамента.
— Вы сказали… кровь? Чья?
— А какая разница? Не все ли тебе равно?
Эмансипор ошалело глазел на хозяина.
— Судя по виду вашего слуги, господин Бошелен, ему не все равно, — заметил Быстрый Бен.
Ворона захлопала крыльями и несколько раз каркнула.
У бедного старика подкашивались ноги. Поднос закачался. Бокалы жалобно зазвенели. Нахмурившись, Бошелен вновь забрал у Риза бутылку и еще раз понюхал содержимое.
— Я не слишком разбираюсь в таких тонкостях, — пробормотал он, возвращая злополучную бутылку на поднос, — но мне кажется, что здесь кровь девственницы.
— Как вы это определили? — снедаемый любопытством, поинтересовался Быстрый Бен.
— Весьма просто. Запах совсем пресный. Никакого букета.
«Худ вас побери с вашими замыслами!»
Скрючившись, Паран сидел на одной из нижних скамеек в Главном зале Невольничьей крепости. Пахло пылью. За окнами наступила ночь. Факелы теперь давали больше дыма, чем света. Пол в зале был поднят, обнажая подземелье и ряды пропыленных остроносых челнов. Баргасты торжественно вынесли оттуда все спеленатые трупы, но для Парана эти лодки почему-то значили намного больше костей, обернутых в полуистлевшие тряпки. Древние суда как будто таили в себе некие истины, способные перевернуть всю его жизнь, если только он сумеет их понять.
