Скворцу все-таки пришлось перекинуть ноги через низкий борт баржи, чтобы течение реки хорошенько отмыло его сапоги.
Вскоре после того, как завоеванный паннионцами Маурик опустел, на город обрушилась буря. Она повалила деревья и густо засыпала песком улицы. Возле стен домов появились белые дюны. Песчаный ковер скрыл под собой следы всех ужасов паннионского вторжения.
Корлат в одиночестве ехала по главной улице. Слева тянулись приземистые складские строения. Правую сторону занимали дома состоятельных горожан, таверны, постоялые дворы и лавки. Кое-где между верхними этажами складов и плоскими крышами торговых заведений были натянуты веревки (вероятно, по ним перемещали тюки с товаром). Сейчас на них качались засохшие зелено-желтые пучки водорослей, словно бы кто-то украсил Маурик перед морским праздником.
Единственными звуками были цокот копыт и ровный шелест теплого ветра. Корлат могла не опасаться неожиданных встреч ни на самой улице, ни на перекрестках. Дома чернели пустыми глазницами окон. Широкие раздвижные двери складов были распахнуты настежь. Все, что не успели разграбить, тонуло в песке.
Тисте анди подъехала к западной оконечности города; запах моря остался позади, уступив место сладковатой вони цветущей пресной воды в реке, что текла слева. Она была совсем рядом, за складами.
Каладан Бруд, Каллор и другие предпочли двигаться в обход Маурика. Карга некоторое время кружила над головой Корлат, а затем пропала. Женщина еще никогда не видела древнюю птицу такой взбудораженной и растерянной. Если исчезновение Рейка объяснялось тем, что он и Семя Луны уничтожены, для Карги это означало потерю и хозяина, и своего многочисленного крикливого потомства. Весьма печальная перспектива. Вполне достаточно, чтобы в отчаянии сложить крылья, но ворониха продолжала лететь на юг.
Корлат решила, что поедет одна — более длинным маршрутом, чем остальные, — через город. Торопиться было некуда, а ожидание с некоторых пор выматывало ее. Уж лучше двигаться неспешным шагом. Недавние события давали Корлат обильную пищу для размышлений. Если с ее господином не случилось ничего опасного, ей придется объявить ему о своем уходе со службы, продолжавшейся вот уже четырнадцать тысяч лет. Правильнее сказать, о временном уходе… до конца жизни одного смертного человека. Если же с Аномандером Рейком стряслась беда, к Корлат перейдет командование дюжиной соплеменников, которые, как и она сама, находятся при армии Каладана Бруда. Она решила, что долго на этом посту не задержится, ибо стремления управлять сородичами у нее не было. Пусть каждый из них сам решает свою судьбу.
Аномандер Рейк объединил всех лишь силой своего характера — Корлат же таковой никогда не отличалась и прекрасно об этом знала. Владыка Семени Луны никогда не объяснял ни ей, ни другим, почему тисте анди присоединяются к той или иной войне и по какой причине они поддерживают именно эту сторону. Иногда Корлат казалось, что она вот-вот поймет странный ход рассуждений своего господина, но в последнее мгновение смысл ускользал. Большие и малые войны, союзники, враги, победы, поражения… — и так век за веком. А может, и не было никакого скрытого смысла? Вдруг выбор Рейком очередной войны был случаен? По скупым фразам соплеменников Корлат понимала, что и они тоже разделяют ее сомнения.
Внезапная мысль поразила женщину, и в груди ее вдруг словно бы провернулся тупой нож.
«А что, если Аномандер Рейк испытывал ту же растерянность? Вдруг он сам безостановочно искал, за что бы уцепиться? Я долгое время считала, что цель его достаточно проста: давать нам смысл к существованию. Мне казалось, мы поддерживаем тех, кто нуждается в нашей помощи и для кого та или иная война значит несравненно больше, чем для нас. Разве не это, так сказать, являлось фундаментом, лейтмотивом всех наших действий? Почему же теперь я вдруг усомнилась? Почему мне кажется, что, если и существовала какая-то причина, она была совершенно иной, далеко не такой благородной?»
Корлат попыталась усилием воли прогнать эту мысль, пока та не повергла ее в отчаяние.
«Отчаяние — проклятие тисте анди. Как часто я видела соплеменников, сраженных на поле боя, и в глубине души знала: мои братья и сестры погибали не потому, что не сумели себя защитить. Они умирали, поскольку решили умереть. Пали жертвой собственного отчаяния.
Самой пагубной для нас опасности.
Может, Аномандер Рейк всегда стремился увести нас прочь от отчаяния и в этом видел свою главную и единственную цель? Может, он стойко и последовательно сопротивлялся судьбе? Если так, тогда, дорогая Матерь Тьма, он был прав, удерживая тисте анди от понимания и делая все, чтобы мы не догадались о его великой цели. А я… Лучше бы мне не переступать запретную черту и с самого начала оборвать всю цепочку рассуждений, что привели… нет, буквально приволокли меня к этому выводу.
