Ева была уверена, что хорошо изучила своего мужа, и все же его лицо, его тон даже больше, чем сами слова, заставили ее похолодеть.
Когда запись закончилась, Ева вынула диск и отдала его Рорку.
– Удивляюсь, как она не опи́салась прямо на твое дорогое кресло и ковер.
– Ничего, дело стоило бы того.
Ева поднялась и прошлась по комнате.
– Она должна была работать с кем-то в паре. Но если это был Бобби… Нет, не строится. Все, что у меня на него есть, этому противоречит. Нужен совсем другой человек, совсем другой характер, чтобы ударить по лицу родную мать. Он на такого не похож. Это кто-то другой.
– Она была довольно привлекательной женщиной. Может, любовник?
– Логично. К тому же любовники часто пускают в ход кулаки. Тем и славятся. Итак, она напугана, сильно напугана. Может, она хочет бросить всю эту затею и вернуться в Техас? Его это злит. Она должна была сделать дело, сыграть роль, а она все провалила. Вот он и полез на нее с кулаками, чтобы напомнить ей, что́ стоит на кону. Когда он позже приходит ее навестить, она вся в соплях и наполовину пьяна. «Я хочу домой. Не хочу тут оставаться, не хочу больше этим заниматься». Он еще больше злится и в ярости убивает ее.
– Логично.
Да, логично, подумала Ева. Но она покачала головой:
– Мне это не нравится. Она так легко не сдалась бы. Плюс ты-то ее лишь напугал, а он избил. Может, она запуталась между страхом и болью. Но она не бежит ни от того, ни от другого. И зачем ее убивать? – Ева развела руками. – Надо выждать, пока она успокоится. С трупа ничего не возьмешь.
– Он потерял контроль.
Ева восстановила в памяти место убийства, положение тела.
– Ничего он не терял. Три удара. Три удара, нанесенных умышленно. Если бы он потерял контроль, если бы он был пьян или под газом, или просто жаждал ее крови, он бы выколотил из нее все дерьмо, он разнес бы ей лицо в клочья. Навалился бы на нее, как тонна кирпичей. Но ничего такого он не сделал. Он просто проломил ей череп сзади и ушел. – Ева повела плечами, сбрасывая напряжение. – Я подготовлю доску. Надо привести все это в порядок.
– Ну что ж, в таком случае давай сначала поужинаем.
Ева поела, потому что иначе он бы от нее не отстал. И этот акт заправки тела горючим дал ей время подумать. Она выпила вина, растянув один бокал на весь ужин. Маленькими глоточками, как лекарство, принимаемое через «не могу».
Настенный экран она оставила включенным в режиме обновления данных. К информации об уже известных ей игроках по кусочкам добавлялись новые сведения. Добавлялись и новые игроки. Сама Труди, Бобби, Зана, партнер Бобби Дензил К. Истон.
Финансы вполне солидные, хотя и не грандиозные. Истон окончил тот же колледж, что и Бобби, дипломы они получали вместе. Он женат, один ребенок.
Получил по рукам за буйное поведение в последний год учебы в колледже. Никаких других осложнений с законом.
И все же хороший кандидат. Если предположить, что у Труди был партнер или любовник, кто лучше знает все личные и профессиональные дела, чем партнер сына?
Добраться из Техаса до Нью-Йорка – что может быть проще? Сказал жене, что надо отлучиться из города по делам, и кати себе.
Убийца хорошо продумал детали: не забыл забрать телефон Труди, либо захватил оружие с собой, либо воспользовался чем-то подходящим на месте, а потом избавился от улики.
Однако он вспыльчив: вышиб мозги женщине парой сильных ударов. Но вряд ли это бешенство или ярость.
Умысел.
В чем умысел?
– Почему бы тебе не поговорить об этом? – предложил Рорк, салютуя ей бокалом. – Может, тебе так легче будет.
– Да я пока так… на дальних подступах. Мне надо еще раз взглянуть на тело, еще раз поговорить с Бобби и с его женой, проверить этого Дензила Истона, партнера по бизнесу, надо узнать, были ли у жертвы любовники или близкие друзья. «Чистильщики» мало что обнаружили. Отпечатков море. Убитой, сына, невестки, горничной. Пара других, принадлежащих, как оказалось, предыдущим постояльцам. Они ни при чем. Вернулись домой, имеют алиби на время убийства. На платформе пожарной лестницы и на самих перекладинах никаких отпечатков нет. Там есть кровь и размазанное птичье дерьмо.
– Чудесно.
– Есть кровь в стоке, и я держу пари, это кровь убитой.
– Значит, убийца не стал мыться на месте преступления и либо стер все свои отпечатки, либо за-изолировался. То есть пришел в полной готовности.
– Может, и так, а может, просто воспользовался ситуацией. – Ева надолго замолчала. – Я не чувствую.
– Чего не чувствуешь?
– Того, что привыкла чувствовать. Начальство сомневается, смогу ли я сохранить объективность, потому что я лично ее знала, но это не проблема. Я не чувствую… наверное, это нужно назвать связью. Я всегда чувствую какую-то связь. Я ее знала, но я ничего не чувствовала. Абсолютно ничего. Я помогала отскребать двух мужчин от тротуара несколько дней назад.
Тюфяк, он же Макс Лоренс, в костюме Санта-Клауса и Лео Джейкобс, муж и отец.
