Они сели друг напротив друга за ее рабочим столом, на который поставили пиццу и вино. Он и сюда елочку поставил, подумала Ева. Маленькую, конечно, по его меркам, но, черт, ей нравилось смотреть на эту елочку, храбро встречающую тьму за окном своими веселыми огоньками.
– Видишь ли, в чем дело, – начала Ева, – все это не имеет смысла.
– Вот оно что. – Рорк невозмутимо отсалютовал ей бокалом и выпил. – Рад, что это выяснилось.
– Нет, я серьезно. Вот что у нас есть на поверхности, когда входишь на место преступления, ничего заранее не зная. Мертвая женщина, убитая многочисленными ударами по затылку, то есть нанесенными сзади тупым предметом. Имеются телесные повреждения, нанесенные ранее, свидетельствующие о том, что на нее напали и избили за день до смерти. Дверь закрыта изнутри, окно не заперто. – Держа в одной руке кусок пиццы, Ева свободной рукой указала на доску. – Судя по внешним признакам, злоумышленник проник через окно, размозжил ей голову и ушел тем же путем. Раз никаких оборонительных ранений нет, следователь должен предположить, что она, вероятно, знала убийцу или не думала, что ей грозит опасность. Но если кто-то тебя уже раз поколотил, логично было бы хоть чуточку поостеречься, когда он появляется снова.
– Нет, если первоначальные повреждения были нанесены собственной рукой.
– Да, но ты же этого пока не знаешь. С какой стати тебе думать, что это она сама, когда ты только что обнаружил тело? Убийца не мог не видеть хотя бы фингала на лице. И было использовано то же орудие. С учетом этого мы приходим к выводу: убийца хотел заставить нас поверить, что Труди убил тот, кто раньше ее отделал. – Ева с видимым наслаждением откусила громадный кусок пиццы. – Наш убийца использует первоначальные повреждения как дымовую завесу. Это умно, как умно было забрать ее сотовый телефон.
– Он использовал жадность и агрессивные инстинкты убитой.
– Да. Но есть небольшие детали, подрывающие всю схему. Во-первых, отсутствие оборонительных ранений. Нет никаких признаков того, что она была связана, когда ее били, что она пыталась оказать сопротивление или прикрыться. Это не встраивается. А во-вторых, угол нанесения ударов. Выходит, она нанесла их сама.
– Что совершенно меняет всю картину.
– Точно. В-третьих, само место преступления, положение тела и ВС.
– Время смерти.
– Оно самое. Если кто-то влезает в окно среди ночи, ты можешь вскочить с постели, бежать, звать на помощь. Она ничего этого не сделала. Значит, убийца вошел через дверь. Она сама впустила убийцу.
– И все-таки окно не исключается, – возразил Рорк. – Если у нее возникли разногласия с партнером, он мог предпочесть окно, а то вдруг она бы его не впустила? Он решил не рисковать.
– Окно было заперто. Память – штука хитрая, и это один из ее трюков. – Ева откусила еще кусок пиццы и отпила вино. – Вот в чем мое преимущество – следователь знает жертву. А следователь, стоит только поворошить память, отчетливо вспоминает, что жертва всегда запирала все окна и двери на ночь. В евангелии от Труди говорилось, что мир полон воров, насильников и мошенников. Даже днем, когда мы все были дома, он был заперт, как сейф. Я об этом забыла, а теперь вспомнила. Она ни за что не оставила бы окно открытым в страшном городе Нью-Йорке. Это не в ее правилах.
– Итак, она впускает убийцу, – подсказал Рорк. – Поздний визит.
– Да, очень поздний. И она даже не позаботилась халат накинуть. У нее висит халат в шкафу, но она его не надевает и принимает своего убийцу в одной ночнушке.
– Что говорит об определенном уровне интимности. Любовник?
– Возможно. Этот вариант исключать нельзя. Она держала себя в форме. Подтяжки на лице и на теле. Но я не помню никаких мужчин, – пробормотала Ева, пытаясь вновь заглянуть в прошлое. – Я пробыла там всего полгода, но я не помню, чтобы в дом приходили мужчины. И она не ходила на свидания.
– С тех пор и до сегодняшнего дня? Довольно долгий период засухи.
– Нельзя исключить вариант с любовником, – продолжала Ева, но я просмотрела список того, что она держала в комнате: никаких секс-игрушек, сексуального белья, презервативов или других защитных средств. И все же у нее могла быть долгосрочная связь. Признаков я не нахожу, но исключать нельзя. Только это не партнер. Не на равных условиях.
– Нет?
– Она должна была верховодить. Она должна была отдавать приказы. Она любила указывать людям, что надо делать, а потом следить, как они это делают. Взгляни на ее послужной список. За годы она сменила десятки мест и нигде не задержалась надолго. Она не исполняла приказы, она их отдавала.
– Значит, для нее приемные дети были идеальным решением, – кивнул Рорк. – Она главная, она босс. Полная власть.
