Неволин садится в старенькое кресло. Наплывают воспоминания…
<p>Пятнадцать лет назад</p>На веранде за столом веселая компания молодых людей, среди которых Максим и Неволин. Рядом с Неволиным очень красивая девушка с капризным лицом. В какой-то момент Неволин поворачивается к окну и видит пятилетнюю Гланьку во дворе. В одних трусишках, с измазанными зеленкой коленками, она возится со своими игрушками. Вдруг она поднимает глаза и смотрит на Неволина. Взгляд ее серьезен и пронзителен…
Из воспоминаний Неволина вырывает перепуганный голос Веры Александровны.
Голос Веры Александровны. Господи, я же говорила тебе: подожди! Один ты все равно не сможешь! Этот трельяж, он был такой тяжелый…
Голос Виктора (раздраженно). Да пропади он пропадом, этот ваш трельяж!
В гостиную входит Виктор, потирая ушибленную руку.
Виктор. Черт!
Следом входит Вера Александровна.
Вера Александровна. Больно? Давай перевяжу!
Виктор. Не надо! Не надо, я сказал!
Вера Александровна. Ну зачем ты все пытаешься сделать сам? Один. Кому и что ты хочешь доказать?
Виктор (зло чеканит). Никому и ничего. Просто хочу как можно быстрее убраться отсюда. Здесь нам нечего делать. Все кончено. Нас выгнали отсюда. И сделать ничего нельзя. Так зачем длить мучения? А ты только этим и занимаешься!
Вера Александровна (помолчав, успокоительно произносит). Давай дождемся Максима… Он уже сейчас приедет. Он сказал, что приедет с другом… С Игорем Неволиным… Помнишь его?
Виктор. Да, помню! Друг моего брата – не лучшая характеристика…
Вера Александровна (с улыбкой). А мне он всегда нравился. Очень хороший мальчик… Однажды сказал мне: «Вера Александровна, благодаря вашему дому я знаю, что такое настоящая семья…» Представляешь? У него в семье все было наперекосяк, жил он с матерью и отчимом. Они все время ссорились, он переживал из-за этого… И дачи у них тоже не было… Говорил, что у нас все иначе…
Неволин, услышав их голоса, встает и хочет войти в гостиную, но напряжение их разговора останавливает его – он решает выбрать момент поудобнее.
Виктор (демонстративно послушно). Очень трогательная история, сейчас разрыдаюсь… Но я все-таки хочу знать: сколько еще надо ждать? Я имею право знать, сколько мы будем их ждать? Час? Три? День? Год?.. Двадцать лет, как коммунизма?.. Или всю жизнь? Вы хоть предупреждайте, сколько надо ждать этого счастья. На что надеяться?
Вера Александровна. Не говори глупости. Он уже давно выехал.
Виктор (с издевкой). Выехал… Они соизволили выехать! Интересно – куда? В Малаховку? В Питер? В Париж?
Вера Александровна (вдруг теряя уверенность). Причем здесь Париж? И зачем ему Ленинград? Он туда и не собирался… кажется…
Виктор (саркастически). Кажется! Ты уверена? А может, все-таки в Париж?
Вера Александровна (с чувством оскорбленного достоинства). Да уж будь спокоен – в этом я уверена. Хотя с некоторых пор – и ты сам прекрасно знаешь, с каких! – мне трудно быть в чем-то уверенной… Я живу, не зная, что будет со мной завтра… Где я окажусь?.. Кому буду нужна?
Виктор (запальчиво). Нет, ну сколько можно быть таким идиотом?! Я же заранее знал, что все будет именно так. Именно так, как было сто, тысячу раз до этого! Он подводил меня всегда, каждый раз, когда от него что-то зависело!.. Он даже на похороны родной бабушки сумел опоздать. Бабушки, которая любила его больше всех. И он знал это. И пользовался этим всегда, деньги у нее выпрашивал. А на похороны опоздал – не до нее было. Нашлись дела поважнее!
Вера Александровна. Он опоздал совсем немного…
Виктор. Какая радость! Ведь мог и вообще не появиться… Просто забыть. Надо спасибо сказать, что вспомнил!
Вера Александровна (беспомощно). Он твой брат.
