Неволин делает слишком резкое движение, и они мягко валятся на пол. Гланька оказывается внизу. Он какое-то время смотрит на нее, а она, призывно улыбаясь, обнимает его за шею. Неволин разнимает ее руки, встает. Отходит на безопасное расстояние. Гланька остается сидеть на полу, обняв руками колени, и с усмешкой смотрит на него.
Гланька. Испугался, да?
Неволин (словно оправдываясь). А если твой отец войдет?
Гланька (смеясь). Ты еще бабушку вспомни!
Неволин. Ты тут чего делаешь?
Гланька. А живем мы тут! Или забыл в своих заграницах?
Неволин. Да нет, не забыл… Как раз вспоминал, как ты носилась тут в одних трусишках, с ободранными коленками… Мы пиво с Максом пили, а ты из-за кустов подглядывала!
Гланька. Ну и подглядывала! Вы тут не только пиво дули… Вы еще и порнуху смотрели. Смотрели-смотрели… Я все помню… Помню, как ты меня спасал, когда я в речке тонула… Наверное, тогда я в тебя и влюбилась. И, боюсь, на всю жизнь.
Неволин (протягивая ей руку). Вставай, простудишься.
Гланька (капризно). А ты будешь за мной ухаживать?
Неволин. Посмотрим на твое поведение.
Гланька одним гибким движением поднимается и оказывается рядом с Неволиным, совсем близко. Руку его она так и не отпускает.
Гланька (глядя ему прямо в глаза). Мы с тобой теперь почти одного роста. А когда-то я сидела у тебя на коленях.
Неволин. Давно это было. И вообще…
Гланька. Что?.. Что вообще?
Неволин. Мы с тобой не виделись черт знает сколько лет! Последний раз, когда я тебя видел, ты в школу ходила…
Гланька. Ну и что?
Неволин (пожимая плечами). Действительно… А ты можешь объяснить, что весь этот погром значит? Вывозите старые вещи?
Гланька. А ты что – ничего не знаешь?
Неволин. Я вчера вечером только прилетел из Франкфурта… Позвонил твой дорогой дядя Максим, попросил съездить с ним на дачу, что-то помочь сделать…
Гланька. И ты помчался… Наверное, знал, что я здесь…
Неволин. Ну, конечно, только из-за тебя.
Гланька. Какой ты милый… Ладно, иди в дом – там тебе все объяснят.
Неволин. А ты куда?
Гланька. Не бойся, я никуда не денусь… Пройдусь немного… Знаешь, долгое пребывание среди ненормальных опасно для психики…
Гланька легко сбегает по ступенькам, но, пройдя несколько шагов по дорожке, останавливается. Оборачивается. Видит, что Неволин смотрит ей вслед.
Гланька (ласково). Ну, иди-иди… Поздоровайся с бабушкой и отцом. Только будь осторожен. Нужен же хоть один нормальный человек в этом сумасшедшем доме.
Неволин (озадаченно). У вас тут что-нибудь случилось?
Гланька (морща нос). У нас тут теперь коллективное умопомешательство. Мы же дружная семейка – все делаем сообща. В том числе и сходим с ума.
Гланька поворачивается и уходит. Неволин долго смотрит ей вслед.
Внутри дачи тоже бедлам и разор – мебель сдвинута, на стенах пятна от снятых картин, какие-то ящики, коробки…
Виктор Иконников с ломиком в руке входит в гостиную и направляется к большому встроенному стенному шкафу. Ему уже за сорок. Он нервно истощен, в нем идет постоянная внутренняя работа, о которой можно догадываться по яростным вспышкам, причиной которых бывают поводы совершенно того не заслуживающие. Немного помедлив, с трудом поддевает ломиком дверцу шкафа, и та, словно неохотно, со скрипом открывается. В темной глубине вдруг проступают темные контуры – голова, плечи…
С лестницы, ведущей на второй этаж, раздается женский крик: «Господи, ты где?!.»
