Виктор (благодушно). Зря ты тогда меня боялась, она меня быстро отшила. Надоел… Я же для нее сопляк был, а вокруг нее столько взрослых мужиков с деньгами крутилось, а тут я с потными ручонками… Эх, разбили вы мне с дочкой своей сердце тогда…
Клава (безапелляционно). Значит, надо было.
Виктор. Может быть, и надо, может быть… И как она сейчас? Она же вроде бы куда-то уезжала? Потом вернулась…
Клава (озлобленно). Да как… Живет… А лучше бы не жила…
Входит Вера Александровна.
Вера Александровна (удивленно). Клава, вы про кого этого так?
Клава (с тихой ненавистью). Про Юльку, дочь мою, а то про кого же… Про нее, паскуду…
Виктор. Погоди, Клав! Ты что несешь? Ты понимаешь, что ты говоришь?
Клава (уверенно). В том-то и дело, что понимаю. Спилась она… Насовсем. На человека уже и не похожа… Про другое и не говорю… Она тут по рукам у последних забулдыг ходит. А последнее время со строителями связалась… Этими, как их, гастарбайтерами… Их же сюда теперь все больше завозят и завозят… Они же тут без баб живут, а мужики здоровые, вот она к ним и ходит, зарабатывает на бутылку…
Вера Александровна (возмущенно). Но желать смерти!.. Дочери…
Клава (очень искренне). А что же мне – внучке смерти желать? Она ж уморит ее – или нарочно, или ненароком. Родила, я уже и не надеялась… Беременная была, я места себе не находила – все боялась, что у нее больная или урод родится. А родилась нормальная. Это же счастье какое, что не урод! Девочка такая хорошая, светленькая… А эта… Только месяц, может, и не пила… А потом – то накормить забудет, то на морозе оставит, а сама бегает, похмелиться ищет… Вином поить начала, чтобы девчонка не плакала…
Вера Александровна (с большим удивлением). Ребенка – вином?
Клава (вздыхая). А больше у нее ничего нет. А теперь еще под забором шприцы стала находить… Пусть уж лучше помрет. Господи, что же с человеком делается! Вы же помните, какая она в детстве была – как ангелочек, светилась вся… А теперь? Разве в ней от ребенка хоть что-нибудь осталось? Откуда она такая стала? Почему? Смотрю на нее и одного понять не могу: откуда она такая стала? Когда ее подменили? Ну, не мог тот ребенок такой паскудой стать, не мог!.. Вы же помните, какой она девочкой была? Светилась вся!..
Вера Александровна (сочувственно). Погодите, Клава, погодите! Я не могу это слышать!.. Ее надо лечить, у наших знакомых есть хороший специалист, я поговорю…
Клава (отрешенно). Не будет она больше человеком. Не осталось в ней ничего. Нечего там лечить. Только керосином…
Вера Александровна (очень удивленно). А разве керосин помогает?
Клава (после дьявольской паузы). А как же! Еще как! Облить керосином да поджечь – все как рукой снимет.
Вера Александровна (с трудом справляясь с шоком). Виктор! Я не могу…
Виктор (назидательно). Клава, ты это брось.
Клава (обреченно). Я бы бросила, только… Тут все просто. Или она, или внучка. Ее жизнь уже не поправишь, а внучка еще может пожить по-человечески, если ее от матери спасти. Счет-то совсем простой…
Виктор (в ярости). Да выкинь ты это из головы, слышишь! Считает она! Обеих спасать надо, пронимаешь, обеих!
Клава (спокойно). Обеих не спасу.
Виктор. Клава!
Клава. Да не ори ты так, Виктор. Ором не поможешь, тут уже другие расклады пошли. Давайте прощаться – мне идти надо, а то внучка проснулась уже, наверное. Я же ее у соседки оставила, этой-то нет… Опять у строителей, наверное…
Виктор. Клава, обещай мне…
Клава (отмахиваясь). Чего? Ничего я тебе обещать не могу и не буду. Нечего мне тебе обещать… (Неожиданно). А у вас хороший дом был. Этим, которые на ваше место лезут, счастья тут не будет… (Обращаясь к бюсту). Ну, прощай, Николай Николаевич! По-разному тут о тебе вспоминают, ну да на всех не угодишь. А я так только добром…
Клава уходит. Вера Александровна и Виктор в растерянности смотрят друг на друга.
Вера Александровна (задумчиво). Нет, ты что-нибудь понимаешь? Она же молилась на нее! Мы ее все тут баловали.
Виктор. Девушка Юля… Я задыхался, глядя на нее… Ты объясняла мне, что встречаться с ней не надо, а я ничего не слышал…
Вера Александровна (искренне). Я боялась…
Виктор. Сейчас я все понимаю, а тогда… Господи, но ведь любить больше, чем Клава, нельзя. Она бы умерла за нее, не задумываясь… И что? Почему? Зачем все было? Зачем?
Вера Александровна (уверенно). Зато тогда ей было зачем жить…
