На зимней веранде Виктор и Вера Александровна по-прежнему вдвоем.
Входит Тася, вытирая руки полотенцем.
Тася (устало). Что-то я притомилась…
Вера Александровна (рассеянно). Ну и посиди немного, а то тебя не остановишь…
Виктор (паясничая). Как солдата из стройбата, что заменит экскаватор!.. Ладно, девочки, вы тут посидите, а я вас ненадолго покину…
Виктор уходит. Вера Александровна и Тася сидят какое-то время молча. Потом вдруг Тася начинает шмыгать носом.
Тася (плаксиво). Как тяжело, как несправедливо все! Как я тебя понимаю! Если с Геннадием что-то случится, я не смогу жить. У тебя хотя бы дети, а я останусь одна…
Вера Александровна (вяло). Не надо об этом думать. Зачем?
Тася (настойчиво). Я уже какую ночь не сплю…
Вера Александровна (морщась). Господи, и так голова кругом, а тут ты еще плачешь. Не надо.
Тася (всхлипывая). Тебе хорошо говорить…
Вера Александровна (уже раздраженно). Да, мне как раз хорошо! Просто лучше всех!
Тася (с непонятной увлеченностью своей мыслью). Тебе хорошо, потому что ты – права. Тебе мучиться не надо. Тебе тяжело, но тебя все жалеют, потому что ты – жертва. И это всем понятно. Никому ничего не надо объяснять, доказывать…
Вера Александровна (равнодушно, она не слушает подругу). Что ты говоришь? Я ничего не понимаю…
Тася (упорно). Жертвам всегда сочувствуют, их жалеют. Им есть чем утешаться…
Вера Александровна (вздыхая). Какое счастье – тебя все жалеют! Умереть можно от такого счастья! Повеситься!..
В гостиной звонит телефон – долго, настойчиво. Потом замолкает.
Никто не реагирует: Тася всхлипывает, Вера Александровна молчит, погруженная в свои мысли.
В гостиной опять, надрываясь, начинает звонить телефон. Виктор слетает по лестнице, хватает трубку – длинные гудки. Виктор кидает трубку.
Виктор (входя на веранду). Вы что, телефон не слышите?
Тася, комкая платок и хлюпая носом, вдруг встает и, не глядя на Виктора, уходит. Он непонимающе смотрит ей вслед. Вера Александровна тоже смотрит вслед Тасе, погруженная в свои мысли.
Виктор (удивленно). Что это с ней?
Вера Александровна (равнодушно). Не знаю, вдруг стала молоть какую-то ерунду. Что нам хорошо, потому что мы жертвы и нас все жалеют… Представляешь себе?
Виктор (удивленно). Экие мысли оказывается приходят нашей Тасе в голову! Кто бы мог подумать!
Вера Александровна (вставая). А может, чаю?
Виктор (чуть ли не весело). А что – мысль. Пропади все пропадом – сядем и будем чай пить. Как когда-то… Как там у Федора Михайловича? Миру провалиться или мне чаю не пить? Так вот – будем чай пить.
Вера Александровна уходит, а Виктор заваливается на диван, закрывает глаза.
Наплывают воспоминания.
Молодой Виктор входит во двор, навстречу ему бросается маленькая Гланька в одних трусишках с измазанными зеленкой коленками.
Гланька. Папа, папа приехал!
Он подхватывает ее на руки, идет к дому.
Гланька. А где мама? – спрашивает девочка.
Виктор. Мама уехала…
Гланька. А когда она вернется?
Виктор. Пока не знаю…
Потом он с родителями сидит на веранде, а Гланька бегает по комнате.
Николай Николаевич (негромко). Значит, развод?
Виктор (нервно шепчет). А ты предлагаешь мне ждать, когда она вернется от любовника?
Вера Александровна (испуганно). А как же Гланя? Она останется сиротой?
Виктор. Ну почему сиротой? Мы же ее не бросим? Она будет жить с нами… У нее будет семья. Наша семья.
Гланя в этот момент заливается счастливым смехом, взрослые глядят на нее.
Входят Гланька и Неволин.
