– Да, – она отвернулась, не то вздохнув, не то всхлипнув.
…Они сидели так ещё долго, обнявшись, в молчании глядя на лопающиеся многоцветные пузырьки, на танец золотистых бабочек в облачках легчайшего пара, поднимавшихся к потолку беседки.
– Что же дальше? – после затянувшегося молчания спросил Познавший Тьму. – Вот он, Урд. Ещё Источник Мимира и Кипящий Котёл. Отправимся в гости к Старому Ётуну? Если ты не против?
– Как, он так и стоит на страже? – поразилась Сигрлинн.
– Стоит… хотя никто не принуждал его к этому. Говорит, что привык и не представляет себе иной жизни. Или к Кипящему Котлу? Путешествие туда, если ты помнишь, не из приятных…
– Помню, – Сигрлинн не пошевелилась. – Спасибо, что сидел со мной, Хедин.
– Хочешь остаться одна? – Познавший Тьму понимающе поднялся.
– Нет, – она покачала головой. – Просто пригублю воды из Урда. Ты не…
– Я не прикасался к нему, – проговорил Хедин. – Урд в нашей с Ракотом власти, он часть того, что творит клетку Неназываемого, но воды из него я не пробовал – с самого дня инициации. Когда уже не Древние, наши учителя, но сами Ямерт с Ямбреном и прочие привели нас к нему.
– А Молодые Боги предусмотрительно закрывали от нас Обетованное, – коротко рассмеялась Сигрлинн. В её пальцах появилась небольшая хрустальная чаша, искрящаяся подобно солнцу.
– «Имя ему Урд. И Боги пьют воду его. И каждый испивший исполнится святости…» – напомнила она.
– Боги больше не пьют, – усмехнулся Хедин. – Ракот, помню, сразу после победы попробовал…
– И что же?
– Пожал плечами, сказал, мол, ничего водица, холодна да чиста, – и ушёл.
– Как похоже на Повелителя Тьмы, – фыркнула Сигрлинн.
– Сам источник – это ведь просто манифестация… – начал было Хедин, однако она приложила палец к губам.
– Нет смысла спорить. – Хрустальная чаша поднялась в её руке. – Ах… – глаза полузакрылись. – Всемогущие силы, сколько же времени… сколько же… – голос её дрогнул, ломаясь.
– Ты – Истинный Маг. Что такое время по сравнению с тобой?
– Великая Река не увлекает Истинного Мага за собой, – веки Сигрлинн оставались сомкнуты. – Раньше Поколения уходили по другим причинам. А теперь? Естественный ход вещей нарушен. И где-то ещё бродят неприкаянные, те, кого Упорядоченное послало нам на смену…
– Пусть они станут самой меньшей из твоих забот, Сигрлинн.
– Идём, Хедин, – спутница Познавшего Тьму опустошила чашу. – Аах… блаженство. Отпей, милый.
– И что? Исполнюсь святости? А ты как – уже исполнилась? – он усмехнулся.
– Святости-то? О да, исполнилась. По самую макушку. Пойдём. Покажешь мне своих… последователей.
Они шли медленно, взявшись за руки, ни дать ни взять – обычная пара уже не первой молодости. Не бедняки, далеко не бедняки – но нет и кичливой, режущей глаза роскоши. Мужчина в широком плаще, на перевязи меч в простых ножнах, его спутница в салатовосеребряном, на волосах – поблескивающая тонкая диадемка. Перед ними расстилалось Обетованное, обволакивала царившая здесь вечная весна да радовали певчие пичуги, которым нет и не было дела до того, кто здесь правит.
– Наверное, Ямерт и компания были не совсем уж плохими и скверными, коль сотворили такую красоту.
– Милость к падшим – это хорошо, Сигрлинн, но…
– Но нельзя терять уверенность в правоте своего дела? – она мимолётно прижалась к его плечу. – Да, конечно. Я последняя, кто скажет наоборот. Но мне вот такого не сделать.
– Откуда ты знаешь? Мы никогда всерьёз не брались за подобное. Голубой Город не в счёт. Мы ж тогда больше забавлялись да состязались друг с другом.
– А настоящая красота, наверное, так и получается – легко, как бы в шутку. Забава, состязание – смеха ради, ради любви. Без тяжкого надрыва, без сверхусилий. Они хороши на войне…
Хедин остановился. Дорожка, усыпанная золотисто-жёлтым песком, делала крутой поворот, огибая скалу, доверху увитую живым плющом с крупными венчиками цветов, повторявших небесную радугу. Цветы кланялись, лепестки поднимались, крошечные феи, трепеща прозрачными, словно слюда, крылышками, кружились над зарослями.
– Великий бог Хедин! Великий бог Хедин! Хвала великому Хедину!
– Ты покраснел, – улыбнулась Сигрлинн.
– Так их и не отучил, – смутился Познавший Тьму. – То есть не отучал даже, если честно. Им всё равно, кому кланяться. Такими уж их сотворили…
– Да, я знаю. Поклонение тебе не нужно. – Она кивнула, взяла его под руку. – Хотя, если подумать…
– Чего ж тут думать, – буркнул он. – Чем мы тогда будем отличаться от Молодых Богов?
– Ты прекрасно знаешь, что дело не в том, кто, кому и как поклонялся.
Познавший Тьму вздохнул.
– Да. Дело не в этом, вернее, не только в этом.
– Именно. А теперь скажи, далеко ещё до твоих учеников?
– Учеников… – с горечью повторил Хедин.
– Позволь мне так называть их. Они сами считают себя таковыми – и пускай, по-моему.
– Уже совсем скоро. Два поворота.
Мимо проходила пара, гном и гнома, оба наряженные, борода у кавалера аккуратно заплетена в косицы, у дамы в волосах красовались алые, изумрудные и янтарные ленты.
– Аэтерос, – они разом остановились, поклонились, прижимая раскрытые правые ладони к груди, где сердце. – Аэтера Сигрлинн…
