Перрин жестом отправил гонца обратно, а проходя мимо Галада – тот стоял неподалеку, совещаясь с командирами белоплащников, – сказал:
– Она прислушивается к тем, кто разбирается в тактике, и старается им не мешать.
– Именно об этом я и говорю, парень, – улыбнулся Тэм. – Возглавлять армию – не всегда то же самое, что командовать ею. Иной раз лучше отойти в сторонку и не лезть знающим людям под руку.
– Мудрые слова, Тэм, – сказал Перрин и свернул на север. – Не забывай о них, ведь теперь за главного будешь ты.
Он увидел Ранда. Цветная круговерть. Ранд говорит с Морейн на мрачном горном хребте. Незнакомое место. Они почти готовы выступить в поход на Шайол Гул. Перрин чувствовал, как его тянет к Ранду, тянет все сильнее. Вскоре он понадобится Ранду.
– Перрин, – удивился Тэм, – в каком это смысле я буду за главного? Что за чушь?
– Наши войска, Тэм, в твоем распоряжении, – пояснил Перрин. – Теперь все действуют заодно, так что пусть тебе помогут Арганда, Галленне и Галад.
Неподалеку Грейди открыл переходные врата, через которые раненых в недавней схватке переправляли в лазарет, устроенный в Майене Желтыми сестрами под руководством Берелейн. Из проема врат дул теплый ветер.
– Не знаю, Перрин, станут ли они меня слушать, – сказал Тэм. – Я же простой фермер.
– Раньше-то слушали, и довольно-таки внимательно.
– Тогда мы шли через пустоши, – возразил Тэм. – Да и ты всегда был рядом. Во мне видели твоего заместителя. – Он потер подбородок. – Судя по тому, как ты поглядываешь на север, скоро мы расстанемся.
– Я нужен Ранду, – тихо сказал Перрин. – Чтоб мне сгореть, Тэм, мне это совсем не по душе, но я не могу драться здесь, в Андоре, бок о бок с тобой. Кто-то должен прикрывать Ранда и… В общем, этим «кем-то» буду я. Почему-то я об этом знаю.
– Значит, – покивал Тэм, – скажем Арганде или Галленне, что теперь они возглавляют наши силы. Все равно большинство приказов отдает королева Илэйн, и…
– Эй, парни! – крикнул Перрин, обернувшись к собравшимся воинам.
Арганда беседовал с Галленне. Оба повернулись к Перрину, равно как и оказавшиеся рядом солдаты из Волчьей гвардии, а их примеру последовали Галад и его белоплащники. Молодой Борнхальд мрачно уставился на Перрина. В последнее время этот темноглазый малый становился все более непредсказуемым. Да ниспошлет Свет, чтобы Галад сумел удержать его от пристрастия к бренди.
– Признаете ли вы мою власть, дарованную короной Андора? – спросил Перрин.
– Разумеется, лорд Златоокий, – откликнулся Арганда. – Я полагал, это не вызывает сомнений.
– Сим произвожу Тэма ал’Тора в лорды! – объявил Перрин. – И назначаю его наместником Двуречья от имени его сына, Дракона Возрожденного. Передаю ему все свои полномочия – то есть полномочия самого Дракона. И если я не выживу в этой битве, Тэм станет моим преемником.
В лагере стало тихо. Затем мужчины закивали. Кое-кто отсалютовал Тэму, и тот простонал – так тихо, что вряд ли его слышал кто-то, кроме Перрина:
– Отправить бы тебя к Кругу женщин для крепкого нагоняя. Или отшлепать по заднице и на недельку снарядить таскать воду вдовушке ал’Тон, – пробурчал Тэм. – Но боюсь, уже поздновато.
– Извини, Тэм, – сказал Перрин. – Неалд, попробуй открыть врата в Черную Башню.
Юный Аша’ман принял сосредоточенный вид. Затем сообщил:
– По-прежнему не получается, лорд Златоокий.
Перрин покачал головой. В донесениях с поля боя Лана говорилось, что на стороне Тени сражаются члены Черной Башни. Там что-то случилось. Что-то ужасное.
– В таком случае возвращаемся на Поле Меррилор, – решил Перрин.
Неалд кивнул и снова наморщил лоб. Пока он открывал переходные врата, Перрин повернулся к солдатам:
– Очень не хочется покидать вас, но что-то неудержимо тянет меня на север. Я обязан пойти к Ранду, и тут нет места спорам. Постараюсь вернуться, а если нет… Что ж, знайте, что я горжусь вами. Всеми до единого. Когда все закончится, буду рад принять вас у себя дома. Откупорим бочонок-другой лучшего бренди мастера ал’Вира. Помянем павших и расскажем нашим детям, как не дрогнули, когда почернели облака, а мир оказался при смерти. Расскажем, как стояли плечом к плечу – так тесно, что Тени негде было просочиться.
Он воздел Мах’аллейнир и выслушал торжествующие возгласы соратников – не потому, что заслуживал их, но потому, что так было нужно остальным.
Неалд открыл переходные врата. Перрин направился к ним, но остановился, когда его окликнули по имени. Он хмуро взглянул на бегущего к нему Дэйна Борнхальда и осмотрительно положил руку на молот. Этот человек спас его и от троллоков, и от своих собратьев-белоплащников, но его неприязнь была очевидной. Пусть он не винил Перрина в гибели своего отца, но это не значило, что лед в их отношениях растаял.
– На пару слов, Айбара, – сказал Борнхальд, поглядывая на стоявшего рядом Гаула. – Наедине.
Перрин махнул рукой Гаулу, и айилец неохотно удалился.
– В чем дело? – спросил Перрин, когда они с Борнхальдом отошли в сторону от открытых переходных врат. – Если речь о твоем отце…
