Галад всегда умел найти верный путь, но сегодня видел его яснее, чем когда-либо. Эти огненные росчерки были для него чем-то вроде отметок на карте, стрелочек, указывающих дорогу. Им руководил сам Свет. Свет привел его сюда и подготовил к тому, что будет.
Как ножом разрезав ряды шарцев в тылу их войск, Галад прорвался туда, где находился Демандред. Тот, стоя над руслом реки, смотрел вниз, на армию Илэйн. Стрелы вонзались в землю рядом с Галадом – лучники не считались с риском попасть в своих. С обнаженным мечом Галад высвободил ногу из стремени, готовясь соскочить на землю.
Коня зацепило стрелой, и Галад спрыгнул с седла. Тяжело приземлившись, он проскользил по грязи и остановился, тут же отсек руку оказавшемуся рядом арбалетчику. Обнаружившийся поблизости мужчина, способный направлять Силу, с громогласным ревом сотворил какое-то плетение, и висевший у Галада на груди медальон похолодел.
Галад вонзил меч в горло врагу. Тот нечленораздельно вскрикнул. С каждым ударом сердца из раны выплескивалась кровь. Похоже, мужчина не удивился собственной смерти, лишь разгневался пуще прежнего. Его вопли привлекли внимание других.
– Демандред! – громко крикнул Галад. – Демандред! Ты требуешь поединка с Драконом Возрожденным, но его тут нет! Зато здесь его брат! Сразишься ли ты со мной?
На него нацелились десятки арбалетчиков. За спиной у Галада упал украденный им конь, пуская из ноздрей кровавую пену.
Ранд ал’Тор. Его брат. Потрясение от смерти Гавина затмило это откровение, но рано или поздно его придется принять. Если Галад останется жив. Он до сих пор не понял, что чувствует. То ли гордость, то ли стыд.
Из шарских рядов выступил человек в странной кольчуге из соединенных вместе продырявленных монет. Демандред был гордецом; чтобы понять это, достаточно было глянуть на его лицо. Как ни странно, он походил на ал’Тора. Оба производили примерно одинаковое впечатление.
Он смерил взглядом Галада, стоявшего перед ним с окровавленным мечом. Умирающий шарец – которому не помогла способность направлять Силу – царапал землю скрюченными пальцами.
– Его брат? – спросил Демандред.
– Сын Тигрейн, – ответил Галад. – Той, что стала Девой Копья. Той, что родила моего брата на Драконовой горе, гробнице Льюса Тэрина. У меня было двое братьев. Одного ты убил на этом поле боя.
– Как вижу, при тебе любопытный артефакт, – заметил Демандред, и медальон снова похолодел. – Только не надейся, что он избавит тебя от участи твоего презренного брата. Я о том, который погиб.
– Так будем болтать или драться, сын Тени?
– Пускай же ты окажешься более достойным соперником, нежели твой брат, человечек. – Демандред обнажил меч с цаплями на клинке и на эфесе. – Мое недовольство растет. Льюс Тэрин имеет вправе ненавидеть и проклинать меня, метать громы и молнии, но ему не следует меня игнорировать.
Галад ступил в круг, образованный арбалетчиками и теми, кто мог направлять Силу. Даже победив, он все равно погибнет, но – если будет на то воля Света – заберет с собой одного из Отрекшихся. Это будет достойная смерть.
Демандред шагнул навстречу Галаду, и схватка началась.
Прижимаясь спиной к сталагмиту, в сиянии одного лишь Калландора, отраженном от стен пещеры, Найнив пыталась спасти жизнь Аланне.
Некоторые в Белой Башне посмеивались: дескать, не слишком ли она полагается на заурядные приемы целительства? Разве могут две руки и одна нить соперничать с возможностями, дарованными Единой Силой?
Будь сейчас кто-то из них на месте Найнив, миру пришел бы конец.
Условия были ужасные. Полумрак и никаких инструментов, кроме тех, что она носила с собой в поясном кошеле. И все же Найнив зашивала рану, орудуя иголкой и нитью, с которыми не расставалась. Чуть раньше она приготовила целительное питье и силой влила его в рот Аланне. Особого эффекта ждать не приходилось, но на счету была каждая мелочь. Настой придаст Аланне сил, притупит боль и поможет сердцу не остановиться, пока Найнив будет заниматься раной.
А рана была скверной, однако ей уже доводилось иметь дело со скверными ранами. Найнив вытаскивала из смертельной бездны Аланну, повисшую на краю обрыва, и, хотя внутри она вся дрожала, руки оставались спокойны.
Ранд и Моридин не двигались. Но Найнив чувствовала, что от них исходит монотонная пульсация. Ранд сражался. Сражался в бою, которого она не видела.
– Мэтрим Коутон, балбес ты треклятый! Еще жив?
Вместе со Стражами Последнего часа Мэт присоединился к арьергарду андорских войск, что вели бой у реки. Оглянувшись, в сумерках раннего вечера он увидел Даврама Башира, который подъехал к нему в сопровождении жены и отряда телохранителей-салдэйцев. Судя по окровавленной одежде, ей тоже довелось побывать в бою.
– Да, жив, – подтвердил Мэт. – Что-что, а выживать я умею. Насколько помню, я умер лишь однажды, а один раз не считается. Что вы здесь делаете? Разве вы не…
– Эти мерзавцы влезли мне в голову, – поморщился Башир. – Да-да, в самую голову влезли, дружище. Мы с Дейрой все обсудили. Командовать войсками я не могу, но почему бы не зарубить несколько троллоков?
