Тэм полагался на опыт, полученный его парнями во время обучения. Он предпочел бы находиться в центре клина и выкрикивать ободряющие слова – делать то, чем сейчас занимался Даннил, – но был одним из немногих, кто обладал реальным боевым опытом, а надежность всего построения клином зависит от стойкости тех, кто действовал на его острие.
Так что погрузившийся в пустоту и обретший спокойствие Тэм держался как незыблемый утес, о который разбивались троллочьи волны. «Стряхивание росы с ветки», «Лепестки яблони на ветру», «Камни падают в пруд» – все эти приемы и выпады помогали не отступить в бою с несколькими противниками.
Несмотря на тренировки последних месяцев, к Тэму, само собой, не вернулись юношеские силы. К счастью, тростнику сила не нужна. И пусть практиковался он куда меньше, чем когда-то, и ловкость была уже не та, но разве тростнику надо оттачивать навык сгибаться на ветру?
Нет. Он просто сгибается, и все.
С годами к Тэму пришла зрелость, а с нею – и понимание пустоты, и теперь он осознавал ее сущность куда лучше прежнего. Годы, что ушли на обучение Ранда ответственности и дисциплине, годы, прожитые без Кари, когда он вслушивался в шелест листьев и порывы ветра…
Тэм ал’Тор умел превращаться в пустоту, и теперь он принес ее врагам. Теперь он показывал им эту пустоту и отправлял троллоков в ее глубины.
Уклонившись, словно в танце, от троллока с козлиным рылом, он рубанул мечом вбок и рассек вражескую ногу чуть выше пятки, после чего повернулся, оставляя товарищам добить потерявшего опору врага. Потом Тэм резким движением вскинул окровавленный клинок, отчего черные капли брызнули в глаза следующего троллока с мордой из ночных кошмаров. Ослепленный, тот взвыл, а Тэм плавно шагнул вперед и, вытянув руки, единственным ударом вспорол монстру брюхо чуть ниже нагрудника. Троллок завалился под ноги соплеменнику; тот уже занес топор, метя в Тэма, но удар пришелся в тушу его собрата.
Каждый шаг был частью танца, и Тэм приглашал троллоков присоединиться к нему. Так он сражался лишь однажды, давным-давно, но воспоминаниям в пустоте не место. Тэм не думал о былых временах. Он вообще ни о чем не думал. Если он и осознавал, что когда-то раньше так делал, то лишь потому, что его движения порождали какие-то отголоски, и это осознание как будто пронизывало сами его мускулы.
Тэм ткнул мечом в горло троллока с лицом, которое могло бы сойти за человеческое, не будь оно чересчур волосатым. Монстр упал навзничь, и Тэм вдруг понял, что врагов больше нет. Он остановился и поднял меч, чувствуя, как лицо овевает ласковый ветер. Оглушительно топоча, враги беспорядочно отступали вниз по реке, а за ними гнались всадники, над которыми развевались знамена порубежников. В скором времени троллоки наткнутся на стену легионеров Дракона, после чего окажутся между наковальней пехоты и молотом конницы Пограничных земель.
Тэм очистил клинок, отринул пустоту, и тут на него обрушилась вся серьезность недавнего положения. О Свет! Не подоспей так вовремя эти порубежники, его люди были бы мертвы…
Он убрал меч в лакированные ножны. Красно-золотой дракон сверкнул, поймав солнце, хотя… какое тут солнце, если в небе сплошные тучи? Он поискал взглядом светило и нашел его – за облаками, возле самого горизонта. Еще немного – и наступит ночь!
По счастью, троллоки у развалин наконец-то дрогнули. И без того заметно ослабленные долгим сражением при переправе через реку, они не выдержали удара с тыла, нанесенного людьми Лана.
Вскоре все было кончено. Тэм выстоял.
К нему рысью подскакал черный конь. Всадник на нем – Лан Мандрагоран, которого сопровождали знаменосец и телохранители, – обвел взглядом отряд двуреченцев и повернулся к Тэму:
– Я немало думал о человеке, который дал Ранду тот меч, отмеченный знаком цапли. Гадал, кто он такой. Спрашивал себя, заслуженно ли этот человек владел таким мечом. Теперь я знаю ответ.
С этими словами Лан отсалютовал ему воздетым клинком.
Тэм повернулся к своим парням, сжимавшим окровавленное оружие в натруженных руках. Проделанный его отрядом путь оставил четкий след на истоптанной равнине; там, где клин врезался во вражеские ряды, остались лежать десятки троллочьих трупов. На севере потрясали оружием бойцы второго клина. Их оттеснили назад, почти к самому лесу, но они продержались, а некоторые сумели выжить. Тэм не мог не подумать о множестве хороших ребят, погибших в этой атаке.
Измученные бойцы уселись прямо на поле боя, среди трупов. Некоторые кое-как накладывали себе повязки или обихаживали раненых, которых оттащили к центру клина. Глянув на юг, Тэм пришел в смятение. Почему шончан покидают свой лагерь, разбитый у Дашарского бугра?
– Мы что, победили? – спросил он.
