Но видение, созданное самим Рандом, – то, где не было Темного, – не лгало. Оно было правдой. Сделай он так, как хотел, – и в таком мире людям жилось бы не лучше, чем под гнетом Тени.
«Каким же я был глупцом…»
Ранд вскрикнул и зашвырнул Темного в ту бездну, из которой он явился, а затем, раскинув руки в стороны, своим сознанием обнял столпы саидар и саидин, покрытые налетом Истинной Силы. Ее Ранд вбирал через Моридина, а тот стоял на коленях, вытаращив глаза, и не мог шевельнуться из-за чудовищного напора той мощи, что текла через него.
Усилием воли и мысли Ранд бросил перед собой все три Силы и переплел их воедино. Разом – и саидин, и саидар, обернув их Истинной Силой и сформировав щит, который наложил на Скважину.
Он сотворил нечто величественное – небывалый узор, сплетенный из саидар и саидин в их чистейших формах. Это был не Огонь, не Дух, не Вода, не Земля, не Воздух. То была чистота и безупречность. То был сам Свет.
Не подновление, нет, не временная заплата. Свет был выкован заново.
И с помощью этой новой формы Силы Ранд устранил разрыв, давным-давно проделанный здесь неразумными людьми.
Наконец-то он понял, что Темный не враг.
И никогда им не был.
Морейн притянула Найнив к себе, двигаясь ощупью, поскольку свет слепил глаза. Она помогла Найнив подняться на ноги, после чего обе бросились бежать. Бежать прочь от жгучего сияния позади. Вверх по туннелю, спотыкаясь о сталагмиты.
Она сама не поняла, как вырвалась на свежий воздух, и едва не выскочила за пределы тропы, после чего непременно сорвалась бы с крутого склона. Но ее удержали чьи-то руки.
– Поймал! – объявил Том, когда совершенно опустошенная Морейн рухнула в его объятия. Найнив, тяжело дыша, повалилась на землю.
Том встал так, чтобы Морейн не видела туннеля, но она отказывалась отвести взгляд. Она смотрела широко раскрытыми глазами, хотя понимала, что такой яркий свет губителен для зрения, – и все же сумела кое-что разглядеть. Ранда и Моридина, стоящих посреди сияния. А сама колонна света, где они остались, ширилась и охватывала собой всю гору.
Чернота маячила перед Рандом, будто дыра, засасывающая в себя все сущее. Понемногу, дюйм за дюймом, она уменьшалась, пока не стала размером с булавочную головку.
А затем исчезла.
Ранд поскользнулся на собственной крови.
Он ничего не видел. Он что-то нес. Что-то тяжелое. Человеческое тело. Спотыкаясь, он брел по туннелю.
«Закрывается, – подумал он. – Проход закрывается». Потолок сближался с полом, будто смыкались челюсти, камни крошились друг о друга. С тяжелым вздохом Ранд выбрался наружу, и скалы захлопнулись у него за спиной, точно клацнули исполинские зубы.
Казавшееся невероятно тяжелым тело оттягивало руки. Обессилевший Ранд оступился и упал.
Видеть… Видеть он мог, но смутно. Кто-то опустился рядом с ним на колени.
– Да, – прошептал незнакомый женский голос. – Да, это хорошо. Именно это ты и должен был сделать.
Он поморгал, но в глазах все расплывалось. Что это, айильская одежда? Старая женщина с седыми волосами? Фигура отступила, и Ранд потянулся к ней, не желая оставаться в одиночестве. Желая объясниться.
– Я искал ответ, и теперь нашел его, – хрипло прошептал он. – Я задал Элфин неправильный вопрос. Выбор – это наше предназначение. Если у тебя нет выбора, ты вообще не человек. Ты кукла на веревочках…
Послышались крики.
На Ранда будто навалилось что-то тяжелое, и он провалился в беспамятство.
Мэт стоял и смотрел, как вокруг него развеивается и исчезает туман. Поле было усеяно тушами тех жутких изъязвленных троллоков.
Сквозь исчезающие завитки Машадара он бросил взгляд в небеса и увидел солнце.
– Что ж, ты просто загляденье, – улыбнулся он светилу, что появилось прямо у него над головой. – Почаще бы ты показывало нам свою симпатичную мордашку.
Затем он посмотрел на мертвеца у своих ног. Теперь, когда с костей сходила плоть, Падан Фейн напоминал груду замшелых сучьев и веточек. Чернота кинжала распространилась по источавшей зловоние гниющей коже.
Мэт чуть было не потянулся за этим кинжалом, но вместо этого плюнул на рукоять.
– В кои-то веки у меня нет желания играть в эти игры, – произнес он, отвернулся и пошел прочь.
Через три шага нашлась его шляпа. Мэт ухмыльнулся, подхватил ее и водрузил на голову, после чего закинул на плечо ашандарей и побрел дальше, насвистывая себе под нос. Он понял, что у него в голове перестали греметь игральные кости.
За спиной у Мэта кинжал с рубином в рукояти и со всем прочим растворился в неприглядных останках того, кто некогда был Паданом Фейном.
С трудом переставляя ноги, Перрин вошел в лагерь, разбитый у подножия Шайол Гул после того, как закончилось сражение. Он скинул куртку, подставил обнаженную грудь приятному ветерку. Молот он подвесил на место, на пояс. Хороший кузнец не забывает про свои инструменты и всегда держит их при себе, хотя иной раз кажется, что они сведут его в могилу.
Он подумал, что неплохо бы проспать сотню дней кряду. Но нет. Еще не время.
Фэйли.
