Перрин не выл. Не кричал. Превратившись в Юного Быка, он просто бежал вперед.
Ему не хотелось здесь находиться. Он хотел уснуть, уснуть по-настоящему. Так, чтобы не чувствовать боли, – ведь здесь, в Мире снов, боль никуда не делась.
«Зря я оставил ее. Не надо было».
Человеческая мысль. В волчьей голове ей не место.
«Но что я мог сделать? Я же обещал, что не буду обращаться с ней как со стеклянной».
Беги. Беги быстрее! Беги, пока не упадешь от усталости.
«Мне надо было к Ранду. Я обязался защитить его. Но, спасая его, я подвел Фэйли!»
Стрелой в Двуречье и назад, вдоль реки. В Запустение и обратно. Долгая пробежка в сторону Фалме.
«Как мог я предполагать, что удержу обоих, а потом одного потерять?»
В Тир. Потом в Двуречье. Неясные очертания рычащего волка. Бегущего изо всех сил. Быстрее. Вот. Здесь он взял ее в жены.
Здесь он взвыл.
Кэймлин, Кайриэн, Колодцы Дюмай.
Здесь он спас Ранда.
Кайриэн, Гэалдан, Малден.
Здесь он спас Фэйли.
Две силы в его жизни, и каждая тянула его к себе. В конце концов Юный Бык выдохся и упал среди холмов где-то в Андоре. Знакомое место.
«В этом месте я встретил Илайаса».
Он снова стал Перрином – человеком, а не волком, с человеческими мыслями и тревогами. Он смотрел в небо, где, благодаря самопожертвованию Ранда, уже не было туч. Раньше он хотел быть рядом с другом, когда тот умрет.
Теперь же он будет с Фэйли – там, где она погибла.
Ему хотелось кричать, но в этом не было смысла.
– Надо просто… пережить боль утраты? – прошептал он, обращаясь к небу. – О Свет… Не хочу. Я научился. Еще в Малдене научился не повторять ошибок. И не повторил! На этот раз я сделал то, что должен был сделать.
С неба, откуда-то рядом, донесся птичий крик. Взвыли волки. Началась охота.
– Я научился…
Птичий крик.
Похоже на сокола.
Перрин вскочил на ноги и обернулся. «Вон там». Он мгновенно исчез и появился в чистом поле, которого не узнал. Нет, он знал это поле! Да, знал! Поле Меррилор, только без крови, без втоптанной в грязь травы, без рытвин и ям, оставленных драконьими яйцами и плетениями Единой Силы.
Здесь он нашел крошечного сокола – размером с ладонь. Тот слабо вскрикивал, пытаясь высвободить из-под камня сломанную лапку. Птичье сердце еле билось.
Перрин взревел, просыпаясь и вырываясь из волчьего сна. Теперь он стоял в поле среди трупов и кричал в ночное небо, распугивая поисковые отряды.
Где? Сумеет ли он найти то самое место? Темно. Он бежал, спотыкаясь о мертвые тела и перепрыгивая через рытвины. Остановился, глянул в одну сторону, в другую… «Где же, где?!»
Аромат цветочного мыла. Едва заметный запах духов. Перрин метнулся на запах и всем телом навалился на труп громадного троллока, что возвышался до уровня его груди. Под ним обнаружился мертвый конь. Толком не понимая, что делает, и какие силы прилагает, Перрин оттащил коня в сторону.
Под ним в неглубокой ямке лежала окровавленная Фэйли. Она едва дышала. Перрин вскрикнул, упал на колени и подхватил ее, вдыхая знакомый аромат.
Ему хватило двух ударов сердца, чтобы
Фэйли, его сокол, вздрогнула и шевельнулась. Потом открыла глаза и улыбнулась ему.
Герои Рога ушли, но Бергитте задержалась до вечера. Неподалеку солдаты готовили погребальный костер для Ранда ал’Тора.
Остаться здесь навсегда Бергитте не могла, но задержаться ненадолго… Почему бы и нет? Как видно, Узор счел такую заминку приемлемой.
– Ты что-то знаешь, Илэйн? – спросила Бергитте. – О Драконе?
Илэйн пожала плечами. Смеркалось. Они стояли позади толпы, собравшейся, чтобы увидеть, как зажгут последний костер Дракона Возрожденного.
– Мне известно о твоих планах, – сказала Бергитте. – Насчет Рога Валир.
– И какие же они, мои планы?
– Ты хочешь оставить его себе, – ответила Бергитте. – Вместе с мальчиком. Как сокровище Андора и, пожалуй, как оружие для своей страны.
– Ну… допустим.
Бергитте улыбнулась:
– Значит, я была права, когда решила отослать его.
– Что-что? – повернулась к ней Илэйн, забыв о костре.
– Я велела Олверу уехать, – сказала Бергитте. – С телохранителями, которым доверяю. Сказала ему, чтобы нашел какое-нибудь укромное место, о котором и сам сумеет забыть – лучше всего на дне океана, – и оставил там Рог Валир.
– Невыносимая женщина! – выдохнула Илэйн и опять устремила взгляд на костер. Потом промолвила: – Спасибо, что взяла это решение на себя.
– Так и знала, что ты меня поблагодаришь. – Вообще-то, Бергитте предполагала, что Илэйн еще нескоро осмыслит всю верность этого поступка. Но за последние недели королева Андора заметно повзрослела. – Кстати говоря, не такая уж я невыносимая, поскольку ты прекрасно терпела меня эти несколько месяцев.
– Такое чувство, что ты прощаешься, – снова повернулась к ней Илэйн.
– Так и есть, – улыбнулась Бергитте. Иногда она чувствовала приближение перемен.
– Это необходимо? – с печалью спросила Илэйн.
