– Я перерождаюсь, Илэйн, – прошептала Бергитте. – Прямо сейчас. Какая-то женщина вот-вот родит, и я переселюсь в тело младенца. Этого не остановить.
– Но я не хочу тебя потерять!
– Быть может, мы встретимся снова, – усмехнулась Бергитте. – А теперь просто порадуйся за меня, Илэйн. Ведь цикл продолжается, и мы с ним снова будем вместе. Гайдал… Старше меня всего лишь на пару лет…
– Мир и любовь, Бергитте. – Со слезами на глазах Илэйн взяла ее за руку. – Спасибо тебе.
Бергитте улыбнулась. Закрыла глаза и позволила себе уйти.
Когда вечер вступил в свои права, Тэм окинул взглядом сумеречную долину Такан’дар и Шайол Гул, что до недавних пор считались самым страшным местом на свете. В последних отблесках света было видно, что теперь здесь росли растения, цвели цветы, а среди брошенного оружия и мертвых тел пробивалась свежая трава.
«Это твой подарок нам, сынок? – мысленно спросил Тэм. – Последний твой подарок?»
От язычка пламени, что трепетал и потрескивал в ближайшем кострище, он зажег факел и зашагал вперед, мимо собравшихся в ночи. О похоронах Ранда сообщили немногим, иначе все пожелали бы прийти сюда, – и, пожалуй, все этого заслуживали. Айз Седай планировали устроить для Эгвейн пышную церемонию, но Тэм решил, что со своим сыном попрощается без лишнего шума.
Пускай Ранд наконец-то отдохнет.
Он шел мимо людей, стоявших со склоненными головами. Факелов не было ни у кого, кроме Тэма. Другие ждали во тьме. Костер окружили человек двести, не больше. На серьезных лицах дрожали оранжевые отблески.
Даже при свете факела в вечернем сумраке трудно было отличить айильцев от Айз Седай, а двуреченцев – от короля Тира. Все они были силуэтами в ночи, провожавшими Дракона Возрожденного в последний путь.
Тэм подошел к погребальному костру, где стояли, держась за руки, торжественные Том и Морейн.
Морейн протянула руку и ласково сжала плечо Тэма.
При свете факела Тэм вгляделся в лицо своего сына. Он не стал вытирать слез.
«Ты молодец, мой мальчик. Какой же ты молодец…»
Благоговейной рукой он зажег погребальный костер.
Стоя в переднем ряду, Мин смотрела, как Тэм, понурив плечи, склоняет голову перед пламенем и наконец уходит к другим двуреченцам. Абелл Коутон обнял старого друга и стал что-то шептать ему на ухо.
Все головы, будто ночные тени, повернулись к Мин, Илэйн и Авиенде. От них чего-то ждали. Наверное, какого-то зрелища.
Все трое торжественно вышли вперед. Авиенда передвигалась с помощью двух Дев, но могла стоять, опираясь на плечо Илэйн. Девы отступили, оставив трех женщин перед костром – смотреть, как огонь пожирает тело Ранда.
– Это я уже видела, – сказала Мин. – И с тех самых пор, как познакомилась с ним, знала, что наступит этот день. Что мы будем стоять здесь втроем. Илэйн кивнула и спросила:
– И что теперь?
– Теперь… – задумалась Авиенда. – Теперь сделаем так, чтобы все по-настоящему поверили, что его больше нет.
Мин кивнула, чувствуя пульсацию уз в глубине своего сознания, и с каждым мгновением это ощущение становилось все сильнее.
Ранд ал’Тор – обычный парень по имени Ранд ал’Тор – очнулся в темном шатре. Он был один. Кто-то оставил у койки горящую свечу.
Он сделал глубокий вдох и потянулся, чувствуя себя так, будто хорошенько выспался. Ни боли, ни онемения… Все тело как новенькое.
Ощупав бок, он не обнаружил ран. Вообще никаких. Впервые за долгое время он совсем не чувствовал никакой боли. И не знал, как это понимать.
Затем он опустил взгляд, увидел, что трогает бок левой рукой, поднял ее перед собой и рассмеялся. «Зеркало, – пришла ему в голову мысль. – Неплохо бы поглядеться в зеркало».
Оно обнаружилось за занавеской, в соседнем закутке. Да, Ранда и впрямь оставили в одиночестве. Он поднял свечу, заглянул в маленькое зеркальце и увидел там Моридина.
Ранд потрогал его лицо, тщательно ощупал. В правом глазу висела крупинка саа, черная, формой напоминавшая драконий клык. Она не двигалась.
Ранд тихо вернулся туда, где пришел в себя. На аккуратно сложенных вещах лежал меч Ламана. Одежда была самая разнообразная. По всей видимости, Аливия не знала, что ему захочется надеть. Разумеется, именно она оставила здесь все эти вещи – вместе с кошелем, набитым монетами чуть ли не всех государств. Она не особо интересовалась одеждой или деньгами, но знала, что Ранду пригодится и то и другое.
«Она поможет тебе умереть». Покачав головой, Ранд оделся, забрал деньги и меч, а затем выскользнул из шатра. Снаружи он увидел хорошего коня – неподалеку стоял привязанным крапчатый мерин. Тоже пригодится. Из Дракона Возрожденного – в конокрады, усмехнулся Ранд. Что ж, придется ехать без седла.
Он медлил, оглядываясь вокруг. Это была гора Шайол Гул, но совсем не та, какая ему запомнилась. Цветущий Шайол Гул, полный жизни.
Где-то рядом, в темноте, пели люди. Это была погребальная песнь порубежников. Ранд подвел скакуна чуть ближе и выглянул в просвет между палатками – там стояли три женщины и пылал погребальный костер.
«Моридин, – подумал он. – Его кремируют со всеми почестями, как Дракона Возрожденного».
