Ранд вернулся к лежавшему перед ним документу. Секретари в Тире помогли с выбором стиля, но слова на бумагу Ранд переносил самостоятельно: нельзя доверять их чужим рукам – или глазам.
Не слишком ли он осторожничает? Не зная, каков твой следующий ход, враг не успеет подготовиться. Едва не угодив в плен к Семираг, Ранд стал чрезмерно подозрительным и признавал свою возросшую недоверчивость к другим. Однако когда так долго носишь в себе секреты, непросто выпустить их на волю.
Он принялся перечитывать документ с самого начала. Однажды Тэм отправил его проверять изгородь, нет ли в ней каких-то слабых мест, а когда Ранд осмотрел ее и вернулся, Тэм велел ему осмотреть изгородь еще раз.
Лишь с третьего захода Ранд нашел расшатавшийся шест, просивший замены. Он до сих пор не мог понять, знал ли Тэм про этот шест или проявлял свойственную ему педантичность.
Этот документ куда важнее той ограды. До утра Ранд наверняка просмотрит его еще раз десять, выискивая осложнения, которых не предусмотрел.
К несчастью, сосредоточиться было трудно. Женщины что-то затевали. Ранд чувствовал их через клубки эмоций, что пульсировали у него в сознании. Этих сгустков чувств было четыре – Аланна по-прежнему была там, но она оставалась где-то на севере. Остальные же трое всю ночь провели рядом друг с другом, а теперь подходили к его шатру. Что же у них на уме? Надо бы…
Стоп. Одна отделилась от остальных. Она почти здесь. Авиенда?
Ранд встал, подошел к выходу и отбросил клапан.
Авиенда застыла на месте – такое чувство, будто она собиралась тайком проскользнуть к нему в шатер. Девушка вздернула подбородок и посмотрела Ранду в глаза.
Ни с того ни с сего тишину разорвали возгласы, и Ранд только сейчас заметил, что охраны нет на месте. Вместо этого Девы устроили лагерь неподалеку от его шатра и теперь кричали на Ранда. Эти вопли не были восторженными или радостными – каких он мог ожидать. Отнюдь – его осыпали оскорблениями, причем самыми чудовищными, а некоторые ярко живописали, что сделают с определенными частями его тела, когда сумеют его изловить.
– Что это такое? – оторопел Ранд.
– Они не всерьез, – объяснила Авиенда. – Для них это символизирует, что ты забираешь меня у Дев, – но я уже покинула их ряды, когда решила стать Хранительницей Мудрости. Это… обычай Дев. Вообще говоря, знак уважения. Если бы ты им не нравился, они вели бы себя совсем иначе.
Ох уж эти Айил…
– Погоди, – сказал он. – Я тебя забираю? Каким образом?
Авиенда снова посмотрела ему в глаза, и щеки ее порозовели. Авиенда? Зарделась? Вот дела…
– Пора бы понять, – сказала она. – Будь ты внимательнее, когда я говорила о нас с тобой…
– Увы, у тебя был не ученик, а шерстеголовый болван.
– Повезло ему, что я решила продлить обучение. – Авиенда подступила на шаг ближе. – Есть многое, чему мне все еще нужно тебя обучить. – Девушка покраснела пуще прежнего.
О Свет, какая же она красивая! Но Илэйн тоже красавица… а Мин… а…
А он глупец. Ослепленный Светом идиот.
– Авиенда! – сказал Ранд. Я люблю тебя. Всем сердцем люблю. Но в том-то и беда, чтоб ей сгореть! Я люблю вас всех. Всех троих. Разве можно смириться с этим и выбрать…
Вдруг она расхохоталась:
– Ты и впрямь глупец! Да, Ранд ал’Тор?
– Временами. Но о чем ты…
– Мы – первые сестры, Ранд ал’Тор. Илэйн и я. Когда я получше узнаю Мин, она присоединится к нам. И мы втроем разделим все, что у нас есть.
«Первые сестры»? С учетом этой странной связи он должен был что-то заподозрить. Ранд схватился за голову. «Мы
Нет ничего хорошего в том, чтобы бросить наедине со страданиями четырех женщин, связанных с ним узами, но… Эта влюбленная в него троица? О Свет, Ранду совсем не хотелось принести им боль!
– Многие говорят, ты изменился, – продолжила Авиенда. – Я вернулась совсем недавно, но уже устала выслушивать эти рассказы. Что ж, лицо твое безмятежно – в отличие от чувств. Неужели мысль о том, чтобы принадлежать нам троим, наводит на тебя такой ужас?
– Мне этого хочется, Авиенда. Сгореть мне от стыда, но хочется. Но боль…
– Ты же принял ее, разве нет?
– Не моя боль страшит меня, но ваша.
– Значит, мы настолько слабы, что не вынесем того, что вынес ты?
Этот ее взгляд… Ранд вконец лишился присутствия духа.
– Конечно же нет, – ответил он. – Но как можно причинить боль тем, кого любишь?
– Мы сами решаем, принять или нет эту боль, – вздернув подбородок, заявила Авиенда. – Ранд ал’Тор, ты пытаешься все усложнить, хотя ответить проще простого. Скажи «да» или «нет», но предупреждаю: или все трое, или ни одной. Мы не позволим тебе посеять раздор между нами.
Он помедлил, а затем, чувствуя себя конченым распутником, поцеловал ее. За спиной у него Девы – Ранд и думать забыл, что стоит у них на виду, – принялись выкрикивать новые, еще более громкие оскорбления, хотя в них слышалась неуместная радость. После поцелуя Ранд погладил Авиенду по щеке:
– Дуры вы, дуры. Все трое.
– В таком случае все хорошо. Мы такие же, как ты. Тебе следует знать, что теперь я Хранительница Мудрости.
