– «И склонятся самые небеса».
На Дарлина:
– «Молитесь, дабы сердце из камня помнило слезы…»
И наконец – на Илэйн:
– «А душа из огня не забыла любовь». – Морейн помолчала, затем продолжила: – Никто из вас не способен этому противостоять. Простите. Думаете, он пришел сюда по собственной воле? – Она подняла документ. – Узор – это баланс. Не добро или зло, не глупость или мудрость. Эти понятия не имеют для Узора никакого значения, и все же он найдет равновесие. Прежняя эпоха закончилась Разломом, и поэтому следующая начнется миром – даже если придется запихнуть его вам в глотку, как лекарство капризному малышу.
– Позвольте высказаться? – вышла вперед Айз Седай в коричневой шали.
– Позволяю, – разрешил Ранд.
– Этот документ составлен весьма разумно, лорд Дракон, – сказала тучная Коричневая более резким тоном, чем Перрин мог бы ожидать от представительницы этой Айя. – Но я вижу в нем существенный недостаток, о котором уже упоминалось. Покуда из вашего договора исключены шончан, он не будет иметь значения. О каком мире может идти речь, когда они завоевывают наши земли?
– Вопрос интересный, – скрестила руки Илэйн. – Но не единственный. Ранд, я понимаю, чего ты хочешь добиться, и за это люблю тебя сильнее прежнего, но нельзя отрицать, что у твоего предложения имеются фундаментальные изъяны. Чтобы подобный договор имел вес, мира должны желать обе стороны, поскольку им это выгодно. Он не предлагает способа, каким возможно уладить разногласия, – а они появятся, ведь они всегда появляются. И любой такого рода документ должен четко и ясно объяснять, каким образом решаются подобные проблемы. Надо установить кару за его нарушение – любую, кроме вступления других государств во всеобщую войну. Без этой поправки мелкие обиды будут нарастать из года в год, пока не закончатся взрывом. Если так посмотреть, от государств едва ли не требуется привести в чувство того, кто первым нарушит мир. Но договор не помешает установить марионеточный режим в проигравшем королевстве – или, если уж на то пошло, в любой другой державе. Боюсь, что со временем этот договор изживет себя: что толку, если он защищает лишь на словах? И конечным результатом будет война, беспредельная и всеобъемлющая. На какое-то время ты установишь мир, особенно пока живы те, кто почитает тебя. Но за каждый год такого мира ты заплатишь годом хаоса и разрушений, когда все начнет расползаться по швам.
– Я заключу мир с шончан. – Ранд постучал пальцем по документу. – Внесем еще одно условие. Если их правительница не поставит свою подпись, этот договор недействителен. Тогда согласны?
– Это решение наименьшей из проблем, – тихо сказала Эгвейн, – но не наибольшей.
– Есть еще более важный вопрос, – послышался чей-то голос.
Перрин изумленно обернулся. Авиенда? Она, как и все остальные айильцы, в спорах и обсуждениях не участвовала. Айильцы лишь следили за происходящим. Перрин даже почти забыл, что они здесь.
– И ты? – спросил Ранд. – Решила пройтись по осколкам моих сновидений, Авиенда?
– Пора бы повзрослеть, Ранд ал’Тор. – Она подошла к столику и ткнула пальцем в свиток. – За тобой тох.
– Тебя он не касается, – возразил Ранд. – Я доверяю тебе – как и твоему народу.
– Айильцы остались в стороне?! – спросил Изар. – О Свет! Как же мы это проглядели?
– Это оскорбление, – заявила Авиенда.
Перрин нахмурился. От девушки остро потянуло решимостью. Любой айилец, от которого так пахнет, в следующее мгновение наденет вуаль и вскинет копье.
– Авиенда, – улыбнулся ей Ранд, – другие готовы вздернуть меня за то, что я принуждаю их к этому договору, а ты сердишься, что в нем не упомянуты Айил?
– Я требую от тебя свою награду, – объявила Авиенда. – И она такова: включи Айил в свой документ, в этот твой «Драконов договор о мире». Иначе мы отвернемся от тебя.
– Ты не можешь говорить за всех, – сказал Ранд, – и тебе нельзя…
Все присутствующие Хранительницы Мудрости, как по команде, выстроились за спиной у Авиенды. Ранд изумленно моргнул.
– Авиенда несет нашу честь, – произнесла Сорилея.
– Не глупи, Ранд ал’Тор, – подхватила Мелэйн.
– Это дело женщин, – добавила Саринда. – Мы не успокоимся, пока с нами не будут обращаться так же, как с мокроземцами.
– Неужели мы не сможем блюсти твой договор? – спросила Эмис. – Хочешь оскорбить нас, намекая, что мы слабее других?
– Да вы рехнулись! – воскликнул Ранд. – Вы хоть понимаете, что в таком случае вам будет запрещено сражаться друг с другом?
– Не просто сражаться, – возразила Авиенда, – а сражаться без причины.
– Война – смысл вашей жизни, – сказал Ранд.
– Если ты так считаешь, Ранд ал’Тор, – холодно ответила девушка, – я в самом деле скверно тебя обучила.
– Ее слова полны мудрости, – вышел вперед Руарк. – Смысл нашей жизни был в том, чтобы подготовиться к тому моменту, когда ты призовешь нас на эту Последнюю битву. В том, чтобы стать сильными и дожить до нее. И теперь нам будет нужна новая цель. Ради тебя, Ранд ал’Тор, я забыл о кровной вражде. Забыл навсегда и вновь о ней вспоминать не хочу. Теперь у меня есть друзья, которых я предпочел бы не убивать.
