Вожди кланов и Хранительницы Мудрости отошли в сторону и стали негромко переговариваться. Авиенда осталась на прежнем месте. Ранд с тревогой смотрел куда-то вбок и шептал что-то себе под нос и так тихо, что Перрин едва разбирал слова:
– …Теперь твой сон… Когда пробудишься от этой жизни, нас больше не будет…
Писари Ранда – от них пахнуло рвением – лихорадочно взялись за исправление документа. Женщина по имени Кадсуане суровым взглядом следила за происходящим.
Пахло от нее невероятной гордостью.
– Добавьте еще один пункт, – велел Ранд. – Если Айил сочтут, что их сил недостаточно, они вправе призвать на помощь другие государства. И перечислите, к каким средствам возможно прибегнуть, чтобы обратиться к Айил с просьбой об удовлетворении своей жалобы или за дозволением атаковать врага.
Писари покивали и с удвоенным энтузиазмом вернулись к работе.
– Ты ведешь себя так, будто все уже решено, – взглянула на Ранда Эгвейн.
– Ох, до решения еще далеко, – сказала Морейн. – Ранд, я должна тебе кое-что сказать.
– А эти слова мне понравятся?
– Подозреваю, что нет. Объясни, зачем ты хочешь самолично командовать армиями? Ведь ты отправишься в Шайол Гул, а оттуда – вне всяких сомнений – не сможешь ничем управлять.
– Кто-то же должен вести войска, Морейн.
– Думаю, с этим согласятся все без исключения.
– Я взял на себя ответственность за этих людей, Морейн. – Ранд заложил руки за спину. От него пахло тревогой. – И должен проследить, чтобы они не остались без присмотра, а ужасы этой битвы были сведены к минимуму.
– Боюсь, это не лучшая цель для полководца, – негромко заметила Морейн. – В сражении главное – не сберечь войска, а одержать победу. Тебе не обязательно командовать этими армиями, Ранд. Вернее, тебе не нужно их возглавлять.
– Я не допущу, чтобы эта битва превратилась в беспорядочный клубок противоречий, Морейн. Знала бы ты, какие ошибки мы допустили в прошлый раз, что за неразбериха бывает, если каждый мнит себя главным! Битва – это хаос, но нам все равно не обойтись без главнокомандующего, который будет принимать решения и следить, чтобы все действовали вместе.
– Как насчет Белой Башни? – спросила Романда, подступив – точнее, протолкавшись – к Эгвейн. – У нас имеются возможности быстро перемещаться от одной армии к другой, мы умеем оставаться хладнокровными там, где другие потеряют голову, и нам доверяют правители всех государств.
Услышав окончание фразы, Дарлин приподнял бровь.
– Белая Башня и впрямь представляется оптимальным вариантом, лорд Дракон, – добавила Тенобия.
– Нет, – ответил Ранд. – Амерлин способна на многое, но вести войска в бой… Не думаю, что это разумный выбор.
Эгвейн, как ни странно, молчала. Перрин внимательно посмотрел на нее. Прежде он подумал бы, что Эгвейн с готовностью сразу же ухватится за это предложение.
– На этом месте должен быть один из нас, – сказал Дарлин. – Выбранный из тех, кто пойдет в бой на этом поле.
– Пожалуй, – кивнул Ранд. – Если все будут знать, кто руководит сражением, я откажусь от последнего требования. Но с первыми двумя вам надо смириться.
– Ты все еще настаиваешь на том, чтобы разломать печати? – спросила Эгвейн.
– Не беспокойся, Эгвейн, – улыбнулась Морейн. – Он не будет ломать печати.
Ранд помрачнел, а Эгвейн расцвела в улыбке.
– Их сломаешь ты, Эгвейн, – продолжила Морейн.
– Что? Ни в коем случае!
– Ты – Блюстительница печатей, мать. Разве ты не слышала моих слов? «И свершится так, что созданное людьми будет разрушено, и Тень проляжет чрез Узор эпохи, и Темный вновь наложит длань свою на мир людей…» Это должно случиться.
Теперь помрачнела и Эгвейн.
– Ты же видела это, не так ли? – прошептала Морейн. – Что тебе снилось, мать?
Поначалу Эгвейн не ответила.
– Что ты видела? – подступила к ней Морейн.
– Видела, как Ранд делает шаг за шагом, – ответила Эгвейн, глядя ей в глаза, – и под ногами у него хрустят осколки узилища Темного. А еще видела, как Ранд пытается пробить в нем брешь. Но я ни разу не видела, чтобы Ранд на деле открывал его, Морейн.
– А как же осколки, мать? – спросила Морейн. – Печати были сломаны!
– Сновидения не стоит толковать буквально. Необходима интерпретация.
– Ты же понимаешь, о чем на самом деле этот сон. Печати необходимо сломать, и за них отвечаешь ты. Вот ты их и сломаешь, когда пробьет час. Ранд, лорд Дракон Возрожденный, отдай ей печати.
– Мне это не нравится, Морейн, – заявил Ранд.
– Стало быть, мало что изменилось, – беспечно произнесла она. – Насколько помню, ты зачастую отказывался делать то, что должен. Особенно когда указания исходили от меня.
Он пару секунд помолчал, затем рассмеялся, сунул руку в карман куртки и выложил на столик три диска из
– Как она узнает, что час пробил? – спросил Ранд.
– Узнает, – ответила Морейн.
