Лан и его небольшой отряд покинули узкие пределы ущелья. Те, кто двигался в пешем порядке, бросились к лошадям, возле входа в каньон.
Троллоки – в кои-то веки они не стали ждать, пока их подхлестнут мурддраалы, – гулко топоча по каменистой земле, устремились в атаку.
В нескольких сотнях ярдов от ущелья Лан придержал бег Мандарба и обернулся. Его не без труда догнал Андер, а затем и остальные всадники, которые выстроились длинными рядами. С Ланом поравнялся Булен, пустивший коня легким галопом.
Бурный поток несущихся в атаку отродий Тени приближался к устью ущелья. Еще немного – и тысячи троллоков вырвутся на открытое пространство, где сделают все, чтобы уничтожить людей.
Лана окружили молчаливые всадники. Многие были в возрасте – последние подданные их погибшего королевства. Этот отряд сумел перекрыть узкую теснину ущелья, но на просторной равнине казался крошечным.
– Булен! – окликнул воина Лан.
– Да, лорд Мандрагоран?
– Говоришь, много лет назад ты подвел меня?
– Да, милорд. Дело в том…
– Отныне все твои оплошки забыты, – объявил Лан, глядя вперед. – Я горжусь, что вручил тебе
Подскакавший к Лану Кайзель кивнул ему:
– Мы готовы, Дай Шан.
– И это к лучшему, – кривясь от боли, сказал Андер. Он по-прежнему зажимал рану и едва держался в седле.
– Не к лучшему, а как есть, – поправил его Лан, и не только ради спора.
– Нет, – возразил Андер. – Это важнее, чем кажется, Лан. Малкир – как дерево, чьи корни подточил белый червь, а ветви понемногу засыхают. Пусть лучше это дерево сгорит в ослепительной вспышке.
– По мне лучше атаковать, – сказал Булен, чей голос сделался тверже, – чем ждать, пока нас сметут. Предпочту умереть в атаке, с нацеленным на врага клинком.
Лан кивнул, развернул коня и воздел меч высоко над головой. Речей говорить не стал. Все уже сказано, и его люди знают, что их ждет. Еще одна атака, пока остались силы. Она кое-что да будет значить. Благодаря ей станет меньше отродий Тени, которые вот-вот наводнят цивилизованные земли. Меньше троллоков придет убивать тех, кто не в состоянии защитить себя.
Казалось, врагам нет конца. Бешеная орда без намека на дисциплину и боевой порядок. Воплощение ярости и разрушения. Их тысячи тысяч. Они вытекали на равнину, будто прорвавший запруду бурный поток.
Перед такой силищей маленький отряд Лана – все равно что камешек в сравнении с лавиной.
Люди молча подняли мечи, в последний раз салютуя своему королю.
– Вперед! – крикнул Лан.
«Теперь, когда они рассыпаются в стороны, мы нанесем наибольший ущерб». Он пришпорил Мандарба и помчался вперед во главе отряда.
Рядом, вцепившись обеими руками в луку седла, скакал Андер. Поднять оружие он даже не пробовал, иначе свалился бы с коня.
Найнив находилась слишком далеко, и Лан плохо чувствовал ее через узы, но иногда самые сильные эмоции могут быть переданы другому, несмотря на расстояние. Надеясь, что это у него получится, он постарался отправить ей всю свою любовь, а еще то, какую испытывает гордость за своих людей, как уверен в себе и в правом деле. Лан отчаянно желал, чтобы эти чувства были последним, что запомнит о нем Найнив.
«Рука моя станет клинком…»
Копыта грохотали по равнине. Троллоки заухали от предвкушения и восторга, понимая, что добыча уже не отступает, а атакует, и что люди несутся прямо к ним в лапы.
«Сама грудь моя – щитом…»
Лан слышал голос, отцовский голос, произносящий эти слова. Глупость, конечно. Когда пала Малкир, Лан был еще младенцем.
«И, защищая Семь Башен…»
Ему не довелось видеть, как Семь Башен сдерживают Запустение. Об этом он знал только по рассказам.
«Обуздывая тьму…»
Грохот копыт превратился в оглушительный гром. Прежде Лан не поверил бы, что бывают настолько громкие звуки. Не опуская оружия, он расправил плечи.
«Я выстою там, где другие падут».
Расстояние между противоборствующими силами сокращалось, и троллоки выставили перед собой копья.
Эту клятву малкирские солдаты давали, в первый раз отправляясь на Рубеж Запустения. Лан никогда не произносил этих слов.
Но теперь произнес – от самого сердца.
– Ал Чалидолара Малкир! – выкрикнул он. – Копья – к бою!
О Свет, как же гремят копыта! Неужели шесть тысяч лошадей подняли такой шум? Лан глянул за спину, на свой отряд.
И увидел по меньшей мере десять тысяч конников.
«Это как?..»
Несмотря на изумление, Лан гнал Мандарба навстречу врагу.
– Вперед! За Золотого журавля!
Голоса, возгласы, крики, полные силы и радости.
Впереди и слева воздух вдруг рассекла – нет, распорола! – вертикальная черта. Переходные врата шириной в три дюжины шагов – такие громадные врата Лан видел впервые – раскрылись, словно из-за туч вышло солнце. С другой стороны пролился – нет, вырвался! – ослепительный свет, а вместе со светом из переходных врат явились всадники в полной броне. Несясь во весь опор, они немедленно примкнули к левому флангу атакующей кавалерии. Над ними реяло знамя Арафела.
