Откуда-то из глубины пещеры послышалось тяжелое дыхание. Всхлипы. И… всплески. Ранд шел вперед, хотя уже представлял, что это. Он задавался вопросом, попробует ли она еще раз.
Туннель закончился небольшим залом, шагов десять в ширину, где каменный пол уходил прямо в чистый водоем, совершенной круглой формы. Синяя глубина его казалась бездонной.
Женщина в белом платье старалась удержаться на поверхности водоема.
Ее платье струилось в воде, образуя круг. Лицо и волосы были мокрыми. Она задыхалась и, вращаясь, погружалась в кристальную воду.
Через несколько секунд она всплыла, хватая ртом воздух.
— Здравствуй, Майрин, — тихо произнес Ранд. Его рука сжалась в кулак. Он не станет прыгать в воду, чтобы спасти ее. Это осколок сна, и, хотя в пруду на самом деле могла быть вода, но, скорее всего, он заполнен чем-то иным.
Его появление, казалось, вдохновило ее, и энергичные бултыхания стали сильнее.
— Льюис Тэрин — выпалила она, вытирая лицо рукой.
Свет! Куда пропало его спокойствие? Он снова чувствовал себя ребенком, парнем, который думал, что Байрлон — самый величественный из всех городов. Да, ее лицо было другим, но лица теперь мало значили для него. Она оставалась тем же человеком.
Из всех Отрекшихся только Ланфир выбрала себе новое имя. Она всегда этого хотела.
Он помнил. Он
Эти воспоминания Льюиса мешались с его собственными, когда он желал ее, как леди Селин. Глупая, юношеская страсть. Он больше ничего не чувствовал, но память об этом осталась.
— Ты можешь освободить меня, Льюис Тэрин, — сказала она. — Он отказался от меня. Неужели я должна умолять? Он отверг меня!
— Ты связала себя клятвой с Тенью, Майрин, — сказал Ранд. — Это твоя награда. Ты ждешь сострадания от меня?
Что-то темное поднялось из глубин и обернулось вокруг ее ног, снова затягивая в бездну. Несмотря на свои слова, Ранд ощутил, что сделал шаг вперед, как будто собираясь прыгнуть в пруд.
Он отпрянул назад. Наконец-то он снова чувствовал себя цельным, после долгой битвы с самим собой. Это придало ему сил, но у него была и слабость. Та слабость, которой он всегда боялся. Слабость, которую обнаружила в нем Морейн — сострадание…
Оно необходимо ему. Как шлему нужна щель, чтобы видеть сквозь нее. И то и другое можно использовать. Он признался себе, что это и была правда.
Ланфир снова выплыла на поверхность, отплевываясь, она выглядела беспомощной.
— Я должна просить? — спросила она снова.
— Не думаю, что ты способна на это.
Она опустила глаза.
— Пожалуйста? — прошептала она.
У Ранда внутри все перевернулось. Он сам боролся с темнотой в себе, в поисках Света. Он дал себе второй шанс, не должен ли он дать его и кому-то еще?
Свет! Он вздрогнул, вспоминая, что значит владеть Истинной силой. Эта агония и трепет, эта сила и ужас. Ланфир сама отдала себя Темному. Но в каком-то смысле и Ранд тоже.
Он посмотрел ей в глаза, вглядываясь в их глубину, узнавая их. Наконец Ранд покачал головой.
— Ты стала еще более искусна в такой лжи, Майрин. Но все-таки недостаточно хороша.
Ее лицо потемнело. Пруд мгновенно исчез, сменившись каменным полом. Ланфир, одетая в серебристо-белое платье, села, скрестив ноги. Лицо у нее было новое, но она — все та же.
— Итак, ты вернулся, — произнесла она недовольно. — Что ж, мне больше не придется иметь дело с простым крестьянским сыном. И это не может не радовать.
Ранд фыркнул, входя в зал. Она по-прежнему была заключена — он чувствовал темноту вокруг нее. Будто купол из тени. И он стоял вне этого купола. Пруд, однако, служил всего лишь декорацией. Она была гордой, но это не мешало ей в некоторых ситуациях показать себя слабой. Если бы воспоминания Льюиса Тэрина вернулись к нему раньше, ей бы не удалось так легко одурачить его в пустыне.
— Тогда я не буду говорить с тобой, как девушка, которой нужен герой-спаситель, — сказала Ланфир, наблюдая за ним, пока он обходил вокруг ее тюрьмы. — Вместо этого я буду говорить с тобой как с равным, прося убежища.
— Как с равным? — сказал Ранд, смеясь. — Когда это ты считала кого-нибудь равным себе, Майрин?
— Тебя не беспокоит мое пленение?
— Мне больно, — сказал Ранд. — Но не больнее, чем когда ты поклялась служить Тёмному. Знала ли ты, что я был там, когда ты заявила об этом? Ты не видела меня, потому что я не хотел этого, но я наблюдал. Свет, Майрин, ты поклялась убить меня.
— Но разве я собиралась это сделать? — сказала она, поворачиваясь, чтобы посмотреть ему в глаза.
Собиралась ли? Нет, не собиралась. Во всяком случае, не тогда. Ланфир не убивала людей, которые могли ей пригодиться, а его она всегда считала полезным.
— Когда-то между нами было нечто исключительное, — сказала она. — Ты был моим…
