Память Света полностью

— Я был твоим украшением, — резко прервал ее Ранд. Он глубоко дышал, пытаясь успокоиться, возле нее это было трудно. — Прошлого больше нет. Меня оно не беспокоит, и я с радостью дам тебе второй шанс прийти к Свету. К несчастью, я знаю тебя. Ты просто делаешь это снова. Разыгрываешь всех нас, даже Темного. Тебе не нужен Свет. Тебе нужна лишь власть, Майрин. И ты действительно хочешь, чтобы я поверил, будто ты изменилась?

— Ты не знаешь меня настолько хорошо, как тебе кажется, — сказала она, глядя, как он обходит ее клетку. — Никогда не знал.

— Так докажи мне это, — ответил Ранд, останавливаясь. — Покажи мне свой разум, Майрин. Открой мне его полностью. Дай контроль над тобой прямо здесь, в этом месте управляемых снов. И если твои помыслы чисты, я освобожу тебя.

— То, что ты просишь, запрещено.

— А когда это тебя останавливало? — спросил Ранд, рассмеявшись.

Казалось, она обдумывала это; должно быть, на самом деле заключение ее тревожит. Когда-то она бы посмеялась над таким предложением. Ведь тут он может получить полный контроль над ней. Если она позволит, он может выявить всю ее подноготную, копаясь в ее разуме.

— Я… — начала Ланфир.

Он шагнул вперед, прямо к краю клетки. Эта дрожь в ее голосе… Она была неподдельной. Первая ее настоящая эмоция.

«Свет, — подумал он, всматриваясь в ее глаза. — Неужели она действительно собирается это сделать?»

— Я не могу, — сказала она. — Не могу… — повторила она уже тише. Ранд выдохнул. Его руки тряслись. Так близко! Так близко к Свету, словно дикий кот, который не решается ночью приблизиться к освещенному амбару, но и не уходит от него. Ранд обнаружил, что злится. Причем сильнее прежнего. Она всегда так! Постоянно играет с тем, что правильно, но в итоге все равно выбирает свой собственный путь.

— Я закончил с тобой, Майрин, — сказал Ранд, поворачиваясь и уходя из комнаты. — Навсегда!

— Ты ошибаешься! — выкрикнула она. — Ты всегда ошибался во мне! Сможешь ли ты сам кому-то раскрыть себя? Я не могу это сделать. Меня слишком много раз били те, кому я доверяла, и предавали те, кого я любила!

— Ты упрекаешь в этом меня? — спросил Ранд, резко повернувшись.

Она не отводила высокомерного взгляда, будто была не в заточении, а сидела на троне.

— Ты действительно запомнила все именно так? — спросил Ранд. — Ты думаешь, я предал тебя из-за нее?

— Ты говорил, что любил меня.

— Я никогда так не говорил! Никогда! Я не мог. Тогда я еще не знал, что такое любовь. Целые столетия жизни я не знал, что это, пока не встретил ее, — он помедлил, затем продолжил таким тихим голосом, что в пещере не появилось эхо. — Ты никогда не чувствовала этого, верно? Но, конечно, кого ты могла полюбить? Твое сердце уже тогда было занято, ты слишком сильно хотела власти. И места ни на что другое не осталось.

Ранд отпустил ее.

Он отпустил ее так, как Льюис Тэрин никогда не смог бы. Даже после того, как он нашел Илиену и понял, как Ланфир использовала его, он по-прежнему чувствовал эту мучительную ненависть и презрение.

— Ты ожидаешь от меня сострадания? — спросил ее Ранд.

Но сейчас он чувствовал только это. Жалость к женщине, которая никогда не знала любви. К женщине, которая не могла позволить себе узнать любовь. К женщине, которая не могла выбрать ничьей стороны, кроме своей собственной.

— Я… — произнесла она слабо.

Ранд поднял руку и открыл себя ей. Его замыслы, его разум и самосознание закружились вокруг него в вихре цвета, чувств и силы.

Ее глаза широко раскрылись при виде этого круговорота образов подобных картинкам на стене. И он уже не мог остановить это. Она видела его побуждения, страсти, то, чего он хотел для человечества. Видела его намерения. Отправиться в Шайол Гул, убить Темного. Покинуть этот мир лучшим, чем он был теперь.

Он не боялся раскрыть свои мыслей. Он мог касаться Истинной Силы, поэтому Темный знал его сердце. Здесь не было ничего неожиданного, во всяком случае, ничего, что могло бы показаться неожиданным.

Ланфир была удивлена. У нее даже рот раскрылся, когда она увидела правду — она поняла, что глубоко внутри Ранд не был Льюисом Терином. Это был овечий пастух, воспитанный Тэмом. Все его жизни высветились в этот момент, когда он раскрыл свои воспоминания и чувства.

А последней он показал ей свою любовь к Илиене — словно пылающий кристалл, который поставили на полку, чтобы им любоваться. А потом свою любовь к Мин, Авиенде, Илэйн. Подобную пылающему костру, приносящему тепло, покой и жар страсти.

В том, что он показывал, не было любви к Ланфир. Ни единого осколка. Он уничтожил и ненависть Льюиса Тэрина к ней. И поэтому для него она действительно стала ничем.

Она задыхалась.

Свечение вокруг Ранда потускнело.

— Мне жаль, — сказал он. — Но это правда. Между нами все кончено, Майрин. Пригнись пониже во время надвигающейся бури. Если я выиграю эту битву, у тебя больше не будет причин бояться за свою душу. Не останется того, кто мучил тебя.

Он отвернулся от нее и вышел из пещеры, оставив ее в молчании.