Логайн тоже… изменился после тяжкого испытания. Андрол шёпотом сообщил Певаре, что он сейчас стал темнее. Он меньше говорил. Похоже, он по-прежнему, не колеблясь, собирался идти на Последнюю битву, но пока он собрал у себя мужчин и изучал те предметы, которые они нашли в покоях Таима. Певара беспокоилась, не сломило ли его Обращение.
— Он думает, что в тех картах сражений, которые он нашел в покоях Таима, должен быть какой-то секрет, — сказал Эмарин.
— Мы направимся туда, где, по мнению Логайна, от нас будет больше всего пользы, — ответил Андрол. Вроде прямой ответ, но на самом деле он не много говорил.
— А что слышно о лорде Драконе? — осторожно спросила Певара.
Она чувствовала неуверенность Андрола. Аша’ман Нэфф прибыл к ним с новостями и указаниями, но это имело и некоторые отрицательные последствия. Оказывается, Дракон Возрождённый знал, что в Черной Башне происходило что-то дурное.
— Он намеренно оставил нас одних, — сказал Андрол.
— Он бы пришёл, если б мог! — сказал Джоннет. — Слово даю.
— Он оставил нас на произвол судьбы, чтобы мы сами устроили себе побег, — сказал Эмарин, — или сами погибли. Он стал жестким человеком. Возможно, даже жестоким.
— Это не имеет значения, — сказал Андрол. — Черная Башня узнала, как выжить без него. Свет! Она всегда выживала без него. Он почти не имел ничего общего с нами. Это Логайн дал нам надежду. Это Логайну отдана мою верность.
Другие кивнули. Певара почувствовала, что здесь происходит нечто важное. «Во всяком случае, они больше не смогут полагаться на него, — подумала она. — Дракон Возрожденный погибнет в Последней битве». Намеренно или нет, но он дал им возможность стать самостоятельными.
— Но я не забуду его последнего приказа, — сказал Андрол. — Я не буду всего лишь орудием. Источник очищен. Мы сражаемся не для того, чтобы умереть, но чтобы жить. Отныне у нас появился смысл жизни. Распространите эту новость среди всех и давайте принесем присягу Логайну как нашему предводителю. А потом — на Последнюю битву. Не как приспешники Дракона, не как пешки Престола Амерлин, но как Черная Башня. Сама по себе.
— Сама по себе, — кивая, прошептали остальные.
Эгвейн проснулась и тут же, ошеломленная, почувствовала, как Гавин зажал ей рот рукой. Она сосредоточилась, воспоминания накатились, как свет во время зари. Они все еще прятались под сломанной телегой, в воздухе пахло сгоревшим деревом. Земля вокруг была темна, как уголь. Наступила ночь.
Она посмотрела на Гавин и кивнула. Неужели она на самом деле задремала? Эгвейн и представить не могла, это возможно в этом положении.
— Я попытаюсь выбраться, — прошептал Гавин, — и отвлеку внимание.
— Я пойду с тобой.
— Я могу двигаться тише.
— Очевидно, ты никогда не пробовали подкрасться к кому-то из двуреченцев, Гавин Траканд, — ответила она. — Я бы поставила сто тарвалонских монет на то, кто из нас двоих двигается более бесшумно.
— Да, — прошептал Гавин, — но если ты не сделаешь и десятка шагов, как тебя заметит кто-то из их направляющих, как бы бесшумно ты не ступала. Они патрулируют весь лагерь, особенно по его периметру.
Она нахмурилась. Откуда он это знает?
— Ты что выходил на разведку?
— Совсем недалеко, — ответил он шепотом. — Меня не заметили. Они осматривают палатки, забирая в плен всех, кого найдут. Мы больше не можем здесь прятаться.
Он не должен был выходить без её разрешения.
— Мы…
Гавин напрягся, и Эгвейн оборвала себя, прислушиваясь. Они разом отпрянули, глядя, как неподалеку от них вывели на открытое пространство, где стояла командирская палатка, десять или двенадцать пленников. Шаранцы разместили факелы на шестах вокруг измученных пленников. Некоторые из них были солдатами, избитыми до состояния, когда они едва могли ходить. Так же там стояли повара и работники. Их пороли, штаны в клочьях. Все без рубашек.
У некоторых на спинах вытатуирован символ, который Эгвейн не смогла распознать. По крайней мере, она надеялась, что это татуировки. Символ ведь мог быть и выжжен.
Как только пленников согнали, еще кто-то вскрикнул поблизости. Через несколько минут темнокожий шаранский охранник приволок молодого посыльного, которого он нашел, когда тот прятался где-то в лагере. Шаранец сорвал с рыдавшего парнишки рубашку и швырнул его на землю. Шаранцы носили странные одежды с большим вырезом в форме кристалла на спине. Эгвейн заметила у охранника на спине вытатуированный знак, который едва можно было разглядеть на темной коже. Его одежда была очень строгой, большой жесткий халат почти до колен. Халат был без рукавов, но под ним он носил рубашку с длинными рукавами, в которой тоже был вырез в форме кристалла алмаза.
