«Все это продолжалось бы лишь до тех пор, пока один из их направляющих не испек тебя», — сказал Гавин самому себе. Он собрал несколько камушков, чтобы кинуть и предупредить Эгвейн на случай, если встретит одну из женщин, умеющих направлять.
Он двигался среди палаток, держась того пути, который разведал раньше. Необходимо постоянно напоминать себе об осторожности; в первый раз сила тер`ангриала придала ему чересчур много смелости. Его опьяняла легкость, с которой он мог двигаться.
Он поклялся себе, что не станет использовать кольцо, но это было во время битвы, ему тогда хотелось прославиться. Теперь всё по-другому. Кольцо могло помочь защитить Эгвейн. Ради этого он позволит себе сделать исключение.
Досчитав до двадцати, Эгвейн двинулась в темноту. Она не умела подкрадываться так же незаметно, как Найнив и Перрин, но она была родом из Двуречья. Каждый ребёнок в Эмондовом Лугу учился бесшумно двигаться в лесу.
Она сосредоточилась на дороге, ощупывая землю босыми ногами, пришлось снять туфли, чтоб не наступить на шуршащую сухую листву и траву. Такая ходьба была её второй натурой, к сожалению, это давало свободу ее мыслям.
Один из Отрёкшихся возглавляет шаранцев. Она могла только догадываться по его словам, что весь народ последовал за ним. Скверно, ничуть не лучше Шончан. Даже хуже. Шончан захватывали и использовали Айз Седай, но они не убивали простых людей с такой небрежностью.
Эгвейн должна была выжить и бежать. Ей необходимо доставить эти сведения в Белую Башню. Айз Седай придется столкнуться с Демандредом. Свет ниспошли, чтобы после той битвы их выжило достаточно много для сражения с Демандредом.
Почему Демандред послал за Рандом? Все знали, где найти Дракона Возрождённого.
Эгвейн добралась до упавших палаток и поползла вокруг них. Неподалеку болтали охранники. Шаранский акцент был странно монотонным, как если бы люди были полностью лишены чувств. Как будто… из голоса ушла музыка. Музыка, которую Эгвейн раньше даже не осознавала, но которая всегда там присутствовала.
Разговаривали мужчины, так что она могла не бояться, что они почувствуют её способность направлять. И все-таки Демандред ощутил присутствие Лиане, возможно, у него для этого был тер`ангриал. Такие вещи существуют.
На всякий случай она обошла мужчин, держась как можно дальше от них, и двинулась во тьму, туда, где когда-то был ее лагерь. Она шла мимо рухнувших палаток, запах гари еще сохранялся в воздухе. Она пересекла тропинку, по которой прогуливалась вечер, принимая донесения. Даже страшно, как быстро можно упасть с положения госпожи до крадущейся через лагерь, подобно крысе. Когда внезапно лишаешься возможности направлять — это многое меняет.
«Моя власть основана не на моей направляющей Силе, — сказала она себе. — Моя сила в самообладании, понимании и любви. Я убегу из этого лагеря и продолжу сражаться».
Она твердила эти слова, борясь с леденящим чувством бессилия — чувством отчаяния при виде многочисленных смертей. Между лопаток появилось странное чувство покалывания, будто кто-то наблюдал за ней из темноты. Свет, бедная Лиане.
Что-то ударилось о голую землю рядом с ней. Потом стукнули, падая, еще два камушка. Похоже, Гавину одного было мало. Она быстро шмыгнула к ближайшей, наполовину сгоревшей палатке, клочья холста свисали с шестов.
Эгвейн прижалась к земле. В этот момент она осознала, что всего в паре дюймов от нее лежит полуобгорелое тело. В свете вспыхивавших в грохочущих небесах молний она разглядела, что это шейнарец, хотя на его рубашке был знак Белой Башни. Он лежал неподвижно, одним глазом уставившись в небо, половина лица обгорела до кости.
Свет появился в той стороне, куда она направлялась. Она напряженно ждала, пока пройдут двое шаранских охранников с фонарями. Они не разговаривали. Когда они, продолжая дозор, свернули на юг, Эгвейн разглядела символы, изображенные сзади на их доспехов, имитировавшие татуировки, которые она видела раньше на спинах. Эти рисунки оказались довольно вычурными, следовательно, как она и предполагала, охранники были низкого ранга.
Такой порядок отличий ее встревожил. Всегда можно добавить человеку татуировку, но она не знала ни одного способа удалить ее. Значит, чем больше татуировок, тем ниже положение человека в обществе; люди могли находиться на верхушке общества, но, однажды упав или родившись в низком сословии, они никогда не могли вновь подняться.
Эгвейн почувствовала направляющую за считанные мгновения до того, как щит оградил ее от Источника.
Эгвейн отреагировал моментально. Она не дала времени страху, она схватили поясной нож и повернулась к женщине, чье приближение почувствовала сзади. Эгвейн сделала выпад, но плетения Воздуха охватили ее руку и держали крепко, ей заткнули рот, не давая дышать.
Эгвейн забилась, но новые плетения обхватили ее и подняли в воздух. Нож выпал из непослушных пальцев.
