— Ну, — продолжила Эгвейн, когда Ранд отошел обратно к столу, — Ранд… Возрожденный Дракон… принял решение держать эту землю в заложниках ради удовлетворения его требований он отказывается исполнять свой долг, пока мы не согласимся с его капризами.
Морейн поджала губы, беря договор о Мире Дракона, который Галад положил на стол для неё. Она стала изучать его.
— Кто эта женщина? — спросил Роэдран. — И почему мы должны…
— Может прекратишь уже! — он поднял руку, будто от шлепка потоком Воздуха, и воззрился на Эгвейн, однако, в этот раз удовлетворением пахло от одного из Аша`манов.
— Славный удар, Грейди, — прошептал Перрин.
— Спасибо, лорд Перрин.
Грейди, конечно, знал её только как легенду, но истории о Морейн были широко распространены среди тех, кто следовал за Рандом.
— Ну? — сказала Эгвейн.
— «И свершится так, что созданное людьми будет разрушено, — прошептала Морейн. — И Тень проляжет через Узор Эпохи, и Темный вновь наложит длань свою на мир людей. Жены возрыдают, а мужей охватит ужас, когда государства земные распадутся, будто сгнившая ветошь. Не устоит ничто и не уцелеет».
Люди переминались с ноги на ногу. Перрин вопросительно посмотрел на Ранда.
— «Но будет рожден некто, дабы встретить, не дрогнув, Тень, — вновь заговорила Морейн, — рожден вновь — как был рожден прежде и будет рожден опять, и так бесконечно. Возрожден будет Дракон, и при его новом рождении станут причитать и скрипеть зубами. В рубище и пепел облачит он людей и своим явлением вновь расколет мир, разрывая скрепляющие узы.
Словно раскованная заря, ослепит он нас и опалит нас, но в тоже время Дракон Возрожденный встанет против Тени в Последней битве, и кровь его дарует нам Свет. Пусть струятся слезы, о люди мира! Восплачьте свое спасение!»
— Айз Седай, прошу прощения, но это звучит очень зловеще, — сказал Дарлин.
— По крайней мере, это будет спасением, — сказала Морейн. — Вот скажите, Ваше Величество. Это пророчество велит нам проливать слезы. Нужно ли плакать потому, что избавление придёт вместе с тревогами и болью? Или нужно плакать во имя самого спасения? Ради человека, что будет страдать ради вас? Того единственного, что точно не сбежит от этой битвы?
Она повернулась к Ранду.
— Эти требования несправедливы, — сказал Грегорин. — Он требует сохранять все границы в их нынешнем состоянии!
— «И да разрубит он своих людей мечом мира, — ответила Морейн, — и уничтожит их листом».
«Кариатонский цикл. Я слышал эти слова раньше».
— Печати, Морейн, — промолвила Эгвейн. — Он планирует сломать их. Он отвергает власть Престола Амерлин.
Морейн не выглядела удивленной. Перрин подозревал, что она подслушивала, перед тем как войти. Это было бы очень похоже на нее.
— Ох, Эгвейн, — сказала Морейн. — Разве ты забыла? «Непобедимая доныне ломается гордая башня и преклоняет колени пред знаком забытым…»
Эгвейн покраснела.
— «И не будет здоровья в нас, и ничто не прорастет, — цитировала Морейн, — ибо земля едина с Возрожденным Драконом, а он един с землей. Душа из пламени, сердце из камня».
Она обратилась к Грегорину.
— «В гордыне покоряет он, принуждая высокомерие уступать».
К порубежникам.
— «И призовет он горы на поклон…»
— «… и моря расступятся пред ним».
— «… и склонятся самые небеса».
К Дарлину:
— «Молитесь, чтобы каменное сердце помнило о слезах…»
Потом, наконец, к Илэйн:
— «… а душа из пламени не забыла любовь». Вы не можете бороться с этим. Никто из вас не может. Мне жаль. Вы думаете, что он пришел к этому сам по себе? — она подняла документ. — Узор — это равновесие. Не добро, не зло, не мудрость и не глупость. Для Узора эти вещи не имеют значения. Последняя Эпоха завершилась Разломом, а новая начнется с мира, даже если это должно быть засунуто вам в глотки, как лекарство плачущему ребенку.
— Могу я сказать? — спросила Айз Седай в коричневом платке, выступая вперед.
— Можешь, — ответил Ранд.
— Это мудрый документ, лорд Дракон, — сказала коричневая сестра. Она была полной и говорила более откровенно, чем ожидал Перрин.
— Но, я вижу в нем огромный недостаток, он был составлен слишком рано. Пока Шончан свободны от этого обещания — оно бессмысленно. Пока есть угроза от Шончан, мы не можем говорить о мире.
— Это препятствие, — согласилась Илэйн, скрестив руки на груди. — Но не единственное. Ранд, я вижу, что ты пытаешься сделать, и я люблю тебя за это. Но это не отменяет того факта, что договор твой нелеп. Для подобного соглашения обе стороны должны быть заинтересованы, обе стороны должны увидеть преимущества для себя.
— Это не позволяет разрешать конфликты. А они возникают, они всегда возникают. Любой подобный документ должен давать возможность разрешать конфликты и наказывать тех, кто не придерживается соглашения. Без этого мелкие обиды будут накапливаться, пока все это не выльется в войну.
