Его солдатам трудно было выкроить время для сна, ведь приходилось заботиться о своем снаряжении, собирать дрова для костров и привозить запасы через переходные врата. Глядя на тех, кто покидал поле боя вместе с ним, Лан думал о том, как он может их поддержать. Рядом вдруг стал оседать верный Булен. Надо бы впредь позаботиться, чтобы он побольше спал, или…
Булен соскользнул с седла.
Лан выругался, остановил Мандарба и спешился. Он бросился к Булену, тот лежал, устремив немигающий взгляд в небо. В боку у Булена зияла огромная рана, кольчуга порвана, как парус, порванный слишком сильным ветром. Булен прикрыл рану плащом, накинутым поверх брони. Лан не заметил, ни когда он был ранен, ни как скрыл это.
«Дурак!» — подумал Лан, трогая шею Булена.
Пульса нет. Он ушел.
«Дурак! — снова подумал Лан, охватывая его голову. — Ты не мог оставить меня, верно? Вот почему ты спрятал ее. Ты боялся, что я умру там, пока ты уйдешь за Исцелением.
А может, ты не хотел отнимать силы у способных направлять. Ты знал, что они работают на пределе своих возможностей».
Стиснув зубы, Лан поднял Булена, перекинув его через плечо. Потом уложил тело на лошадь Булена и привязал к седлу. Андер и принц Кайсель, молодой кондорец, который обычно сопровождал Лана с сотней солдат, остановились поодаль, сумрачно глядя на него. Ощущая их взгляды, Лан положил руку на плечо погибшего.
— Ты служил достойно, друг мой, — сказал он. — Хвала тебе будет воспета поколениями. Да осияет тебя Свет, и да защитит тебя Создатель. Последнее объятие матери принимает тебя.
Он обернулся к остальным.
— Я не стану горевать! Скорбь — для тех, кто сожалеет, а я не сожалею о том, что мы здесь сделали! Булен не мог бы погибнуть лучшей смертью. Я не оплакиваю его, я его приветствую!
Он вскочил в седло Мандарба, держа поводья коня Булена, и выпрямился. Он не позволит им заметить свою усталость. Или печаль.
— Кто-нибудь видел, как пал Бах? — спросил он у скачущих рядом. — У него был арбалет, привязанный к задней луке седла. Он всегда беспокоился, чтобы арбалет был с ним. Я поклялся, что если он когда-нибудь случайно выстрелит, я прикажу Аша`ману подвесить его за пальцы ног на вершине утёса.
— Он погиб вчера, когда его меч застрял в броне троллока. Он не пытался вытащить его и выхватил запасной клинок, но еще два троллока снесли его вместе с лошадью. Я подумал, что тут ему и конец, и попытался добраться до него, но увидел, как он поднялся с этим своим, испепели его Свет, арбалетом и выстрелил троллоку прямо в глаз с расстояния в два фута. Болт прошел точнехонько сквозь его тыкву. Второй троллок пронзил его, но уже после того, как получил вынутым из сапога ножом в шею.
Лан кивнул.
— Я помню тебя Бах. Ты погиб с честью.
Они помолчали, а потом принц Кайсель добавил:
— Рэгон. Он тоже погиб с честью. Он направил своего коня прямо на отряд из тридцати троллоков, которые выскочили на нас сбоку. Возможно, этим маневром спас жизнь дюжине человек, давая нам время. Он успел ударить одного в рыло, перед тем как они его сбили.
— Да, Рэгон был просто безумцем, — сказал Андер. — Я один из тех, кого он спас.
Он улыбнулся.
— Он умер с честью. Свет, но это так. Но вершиной безумства в эти последние несколько дней, было то, что сделал Крэгил, когда сражался с Исчезающим. Кто-нибудь еще видел это…
Когда они доехали до лагеря, все бойцы уже громко смеялись и восхваляли павших с мечом в руке. Лан отделился от них и забрал Булена к Аша`ману. Наришма удерживал открытыми переходными врата для телеги с припасами. Он кивнул Лану.
— Лорд Мандрагоран?
— Мне нужно как-то заморозить его, — сказал Лан, спешиваясь. — Когда со всем будет покончено, и Малкири будет восстановлен, нам потребуется подходящее место упокоения для благородных павших. До того времени я не желаю, чтобы его сожгли или оставили гнить. Он был первым из Малкири, возвратившимся к своему королю.
Наришма кивнул, арафельские колокольчики на концах его косичек тихо звякнули. Он дождался прохода телеги через врата, затем поднял руку, чтобы остальные остановились. Он закрыл их и открыл новые на вершине горы.
Ледяной ветер продувал насквозь. Лан снял Булена с лошади. Наришма попытался помочь, но Лан остановил его. Крякнув, с усилием поднял покойника на плечо. Он шагнул прямо в снег. Пронизывающий ветер будто резал его лицо острым ножом.
Он положил Булена, затем опустился на колени и осторожно снял хадори с его головы. Лан пронесет его через сражение — как будто Булен продолжает сражаться, а потом вернет его погибшему, когда сражение будет закончено. Это старая традиция Малкири.
— Ты умер хорошей смертью, Булен, — сказал Лан тихо. — Спасибо, что не отказался от меня.
Он встал, снег хрустнул под сапогами, и вышел через врата с хадори в руке. Наришма закрыл проход, и Лан спросил о местоположении горы: в случае если Наришма погибнет в бою, он сможет найти Булена снова.
