Подкралась уборщица, неодобрительно взглянула на них и сурово подмела пол, пытаясь разглядеть на нём пятна. Но всё было чисто и непорочно, следы вдохновения остались только на бумаге и на мониторе.
– Странно, – сказал он. – Сколько споров и нервов было вчера. А теперь, оказывается, у нас общий стиль. Нейтральный, без пафоса, несколько заторможенный.
– Ну а как ещё писать о холоде? – отозвалась она. – Холодно!
– Не снять ли некоторые повторы?
– Повторение – мать наслаждения. – Она засмеялась, и в её глазах промелькнул то ли знак вопроса, то ли многоточие.
– Предлагаю интригующее заглавие: «Загадка холодного эроса: игры власти, фригидность и неизведанный путь к наслаждению».
– Отлично! А в письме в редакцию укажем: статья написана на основе экспериментальных данных.
Он засмеялся:
– Вопрос в том, достаточно ли этих экспериментальных данных?
– Для чистоты эксперимента нужно сменить роли, – решительно сказала она. – Надоело фригидничать! Теперь твоя очередь. «Смирись, гордый человек!»
Он в знак смирения лёг на пол и прикрыл глаза, а она бережно подложила ему под голову всё ту же подушку – и пустилась во весь опор. Он еле шевелился в ответ – и вдруг задумчиво произнёс, скользя взглядом по потолку:
– А ведь это не просто наша первая совместная проба пера, не просто статья для журнала… Подымай выше! Это – будущая международная конференция! Даже конгресс! Бросим клич всему научному сообществу, созовём самых холодных – и зададим им жару! «Поцелуй на морозе. Новые горизонты желания». Каково?
Крылатый эрос пускался в новый полёт – уже над всем миром, над полярными льдами, над дыханием стужи – чтобы и там зацвела жизнь!
Много лет назад меня пригласили на один семестр преподавать в северной европейской стране. Балтийское море. Маленький университетский городок на берегу живописного залива. Для купания холодно, но в самый раз для прогулок по песчаным, телесного цвета дюнам.
Там я познакомился с местной преподавательницей, которой было поручено опекать гостя. Точнее, я возобновил давнее знакомство с ней. Выяснилось, что в Москве мы уже встречались по какому-то не очень значительному поводу, вроде выступления в клубе, и она даже заходила ко мне домой, чтобы всё обсудить. Я вспомнил, как она стояла у книжного шкафа, скрестив руки на груди, – и как я ни старался, всё время попадал взглядом на её руки и грудь. Красивая, степенная, с лёгкой осанкой, плавной походкой. Это воспоминание сразу сблизило нас: оказывается, мы знакомы уже не пять минут, а десять лет…
Её муж преподавал язык и литературу в нескольких часах езды отсюда. Когда-то он занимался наукой, был в курсе новейших тенденций, общался с крупнейшими учёными и сам подавал большие надежды. Диалог культур, знаковые системы, миф, интертекстуальность, коммуникация, вероятностные методы… Но его профессиональная судьба не сложилась, он преподавал в школе, правда элитной. Я надеялся на долгие разговоры с ним, тем более что в университет я был приглашён по его инициативе. Но он редко приезжал к жене и оказался не слишком расположен к общению. Она призналась, что у него давнишняя меланхолия, и его склонность к молчанию и одиночеству вызывает тревогу.