Обращайтесь к нам по всем интересующим вас вопросам. Страхуйте ваш умный дом от возможных ошибок. Этика превыше всего! Приятного дня!
Дальше этот месседж стал прокручиваться опять и опять. Он выключил автоответчик. Ещё раз огляделся – и вернулся в дом. Как холодно! – кондиционер явно перестарался. Все системы дома, от телефона до кондиционера, настроены на слаженную работу. При дисфункции одной системы другие выходят из строя. А главное – два «Э»: экология и этика. Он уже давно жил в этическом доме. По всей стране исчезли тюрьмы, поскольку сам дом служил местом исправления или наказания для жильца, нарушившего хотя бы одно из 24 правил экологии или 48 правил этики.
Проходя мимо зеркала, он увидел в нём незнакомое отражение. Всмотрелся. Это был он сам, только уже почти старик. «Любовь до смерти… Ты получишь всё, что я обещала», – вспомнились ему её последние слова. Стало трудно дышать. Он еле добрёл до постели и, не раздеваясь, лёг, укутавшись одеялом и дрожа от пронизывающего холода.
Однажды ему приснилась оргия в кругу коллег. В его финансовом учреждении служили в основном женщины, и он оказался в маленьком зале заседаний. Все сидели на своих местах, только раздетые или полуодетые, и дополнительные стулья были расставлены по углам для удобства индивидуального общения. Считалось, что время от времени среди сотрудников следует поддерживать дух коллегиальности. Он устремился к самой миловидной, и она его приняла; потом его ревниво потянула к себе другая; затем прижалась секретарша; потом потребовала начальница… Всё это было дико, несусветно – и так ярко, что, проснувшись, он долго приходил в себя, стряхивая наваждения знакомых лиц и фигур. В оргиях он раньше никогда не участвовал, ни наяву, ни во сне. Любопытно всё-таки: первая оргия. Решил записать, чтобы потом, на свежую голову, разобраться в деталях. Тающий обрывок летучей гряды иных миров.
Какой-то голос шепнул ему, что не стоит записывать, а тем самым и увязать в той боковой ветви мироздания, куда ему случилось забрести. Всё-таки знаки материальны, и неизвестно, куда это заведёт. Рукописи не горят, записанные сны тоже. Лучше просто стряхнуть это видение, стереть из памяти, чтобы оно не повлекло последствий в реальности, – пусть не слишком увлекательной, но удобной. Зачем тащить за собой в дружный коллектив эмоциональный послед этой чудовищной галлюцинации? Тем не менее он всё подробно запечатлел, а там, где на воспоминания набегала рябь, чуть-чуть дорисовал воображением. Одна завязала ему глаза своим лифчиком и требовала играть с ней в жмурки. Другая бросала ему издалека золотые монеты, которые на лету превращались в пчёл и жалили его в губы. Третья презрительно на него поглядывала, сомневаясь в его достоинствах, и смеялась ярко накрашенным ртом, когда он прижимал её к стене и доказывал… По мере того как он увязал в пикантных подробностях, ему становилось не по себе, но, как добросовестный финансист с привычкой к точности, он зафиксировал всё до мельчайших деталей.
На следующий день отделу предстояло подготовить важное письмо в вышестоящие инстанции о перспективах работы и планах действий. Все должны были заранее прочитать документ и внести поправки для всеобщего обсуждения. В одном из параграфов упоминалось о «преодолении европоцентристского уклона в экономических стратегиях». Он, как самый грамотный и дотошный в отделе, поправил ошибку – убрал ненужный дефис, нажал «сохранить». И вдруг слово «европоцентристский» размножилось и, хотя и в правильном написании, издевательски заплясало по всему тексту. Вроде как чёрточка оказалась чертовкой и сыграла с ним злую шутку, вызвав цепь хаотических команд.
Выглядело это примерно так: