В маленькой мертвецкой, у окнаЗолотая голова на плахе;Полоса на шее не видна —Только кровь чернеет на рубахе.Вкруг, на лавках, в полутемноте,Простынями снежными белея,Девятнадцать неподвижных телЛедяных товарищей Сергея.Я присел на чей-то грубый гробИ гляжу туманными глазами,Подавляя слезы и озноб,Застывая и давясь слезами.За окном — пустынный белый двор;Дальше — город в полумраке синем…Я да трупы — больше никогоНа почетном карауле стынем…Вот Смирнов (должно-быть, ломовой), —Каменно-огромный и тяжелый, —Голова с бессмертной головой, —Коченеет на скамейке голой.Вон Беляев… кровью залит весь…Мальчик, смерть нашедший под трамваем.Вон еще… Но всех не перечесть;Все мы труп бесценный охраняем…Город спит. Но спят ли те, когоЭта весть по сердцу полоснула, —Что не стало более его,Что свирель ремнем перехлестнуло…Нет, не спят… Пускай темны дома,Пусть закрыты на задвижки двери, —Там, за ними — мечутся впотьмахРаненые ужасом потери….Там не знают, где бесценный труп,Тело ненаглядное, родное;И несчетность воспаленных губХрипло шепчет имя дорогое…В ледяной мертвецкой у окнаЗолотая голова на плахе;Полоса на шее не видна;Кровь, и — лист приколотый к рубахе.
Олег Леонидов. «Неужели необходимо»
Неужели необходимоПетлю на шею надеть,Чтобы идущие мимоНе мешали петь?..Неужели только из гробаПоэту звучать дано,А без этого никто-быНе слушал, чем сердце полно.У досчатых трактирных стоекДуши не сжечь до конца,Дурманами злых попоекНе напоить певца.Выплеснуть сердце наружу,Бросить предсмертный хрипВ туманную стужуПеред приходом зари.В неизбывной предельной печалиОсознать: «Погибай, поэт!Если хочешь, чтоб песни звучали,Выбивай из-под ног табурет».Но кровь, что по жилам бежала,Но горло, таившее звук,Сильнее смертного жала,Сильнее веревки и рук.И не клятвы у свежей могилы,И не жалобы, а призыв:Поэты, крепите силы —Есенин с нами, Есенин жив!..И разве когда-нибудь крашеЗвучал его напев?Поэты, для ваших пашенИм уготован сев…Неужели необходимоПетлю на шею надеть,Чтобы идущие мимоНе мешали петь?