Эх, Сергей, ты сам решил до срокаЗавершить земных волнений круг…Знал ли ты, что станет одинокаПеснь моя, мой приумолкший друг!И каким родным по духу словомПели мы — и песнь была тиха.Видно, под одним народным кровомМы с тобой растили дар стиха.Даже и простое восклицаньеЧасто так и славило без слов,Что цвело певучее братаньеНаших русских песенных стихов.И у нас — о, свет воспоминаний! —Каждый стих был нежностью похож:Только мой вливался в камень зданий,Твой — в густую золотую рожь.И, влеком судьбою полевою,Как и я — судьбою городской,Ты шагал крестьянскою тропою,Я шагал рабочей мостовой.Ты шагал… и, мир вбирая взглядом,Вдохновеньем рвался в пастухи.Милым пестрым деревенским стадомПред тобой стремился мир стихий.На пути, и нежный, и кудрявый,Ты вкусил горячий мед похвал…И — кузнец, создатель каждой славыИ тебя мой город приковал.А потом, как-будто злой проказник,Как дикарь, как недруга рука,Толканул, чтоб справить славы праздник,В чумовые недра кабака.И твоим пристрастьем непрестаннымУтвердив лихие кутежи,Застил город огневым стаканомЗолотой любимый облик ржи.Где же ты, зеленых кос небрежность?Где пробор березки при луне?..И пошел тоскливую мятежностьРазносить, как песню, по стране.Знать, не смог ты здесь найти покою —И под пьяный тягостный угарЗатянул смертельною петлеюСвой чудесный стихотворный дар.Хоть земля твой облик крепко скрыла,Мнится бледной памяти моей,Что вот-вот — и свежая могилаВспыхнет близкой россыпью кудрейИ стихов испытанная силаЗапоет о благости полей.<p>Борис Кисин. «Отзвенело сердце буйною тальянкой»</p>
