Город кирпичный, грозный, огромный,Кто не причалит к твоим берегам…Толпами скал от Москвы до Коломны —Камень на камне, рокот и гам.В этом саду соловья не услышишь,И каменный сад соловья не поймет…С балкона любуюсь на тучи, на крыши,На вечно немолчный людской хоровод.И вот у ворог стооконного дома:Зеленые крылья, высокий лик,Буйная песня с детства знакома,До боли знаком шелестящий языкСнились мне пастбища, снились луга мне,Этот же сон — на сон не похож,— Тополь на севере! Тополь на камне!Ты ли шумишь здесь и ты ли поешь?В этих трущобах я рад тебя встретить,Рад отдохнуть под зеленым крылом,Мы ли теперь одиноки на свете!Нам ли теперь вздыхать о былом!Тесно тебе под железной крышей,Жутко и мне у железных перил;— Так запевай же! Ты ростом повыше,Раньше расцвел здесь и больше жил.Я еще слаб, мне едва — восемнадцать,Окрепну — и песней поспорим с тобой,Будем как дома, — шуметь, смеяться,Мой стройный, кудрявый, хороший мой…Эта ли встреча так дорога мне,Шелест ли тронул так душу мою…— Тополь на севере! тополь на камне!Ты ли шумишь и тебе ль пою!!!Январь 1924<p>Иван Рукавишников. «Не расцвел — отцвел. Повалился, сгиб»</p>
