он лелеял еще «призрак священной свободы»:
Как Пушкин, думавший было, что
желал поступить в военную службу, так и его Пленник отправился на Кавказ в надежде достигнуть там истинной свободы, избежав
Очутившись в плену у горцев, «отступник света, друг природы»
Во всем этом настроении было много юношеской неопытности, и эксцентричное искание истинной свободы не увенчалось успехом. Самый герой не облечен чарами особой привлекательности и вообще, по справедливому замечанию самого поэта[258], это – «первый неудачный опыт характера, с которым Пушкин насилу сладил». Поэт «в нем хотел изобразить это равнодушие к жизни и к ее наслаждениям, эту преждевременную старость души, которой сделались отличительными чертами молодежи XIX века»[259], представить «молодого человека, потерявшего чувствительность сердца в несчастиях». Пленник выказывает «бездействие, равнодушие к дикой жестокости горцев и к прелестям кавказской девы»[260], но нельзя не признать, что мировой скорбник очерчен в нем еще бледно и неполно.
Причудливую форму, подобно как в Шиллеровых «Разбойниках», получило искание свободы также и в «Братьях-разбойниках» Пушкина. Поэт заканчивает эту поэму словами:
Оказывается неудовлетворенным своею жизнью, чуя высшие начала, и герой «Бахчисарайского фонтана» (1822), «грозный хан» Гирей, «повелитель горделивый», к «строгому челу» которого присматривались со вниманием все подчиненные:
Эта «гордая душа» «скучает бранной славой»; «полон грусти ум Гирея»; последний не заглядывает и в роскошную «заветную обитель еще недавно милых жен». Гирей презрел чудные красы «звезды любви, красы гарема», грузинки Заремы,
Причина тоски Гирея – особая любовь к пленной княжне Марии. Он чтит пленницу не как других невольниц, потому что смутно чувствует в ней то же, что привлекало к ее образу и самого поэта, – «души неясный идеал»[263], ангельскую, «чистую душу»:
Этот-то «нежный образ» и раскрыл «мрачному, кровожадному» хану обаяние глубокой внутренней жизни, которой он дотоле не подозревал, и заронил в него зерно новой жизни. Оно не проросло в нем, и поэт не совсем удачно передал, как
но все-таки «Бахчисарайский фонтан» совершеннее изображает неудовлетворенность обычною жизнью, чем «Кавказский пленник», передает ее более правдиво и естественно и в более реальной обстановке. Самая критика «гордой» и черствой души, надлежащая ее оценка дана еще лучше образом Марии, чем оценка Пленника – сопоставлением с любящею его черкешенкой[266]. Поэма о фонтане оправдывает слова поэта, что
