Задача нашего батальона при прохождении на параде была проста: мы должны были пройти мимо Мавзолея в трусах и без маек (с голым загорелым торсом), держа приемом «на руку» наши красивые СВ. При этом мы должны были петь специально сочиненную композитором Вано Мурадели песню. В ее припеве запомнились мне слова:
Мы быстро на тренировках выучили слова, запомнили мелодию и научились дружно и громко ее петь. Но спеть ее на параде и вообще петь ее потом никому не пришлось. На последней ночной тренировке на Красной площади перед парадом с этой песней случилось неожиданное. Тренировка эта началась в один из июльских теплых вечеров, часов в десять. Весь парадный расчет был выстроен на исходных рубежах, и с них колонны всех спортивных обществ прошли мимо трибуны Мавзолея. На ней тогда стоял Лаврентий Павлович Берия. Он руководил подготовкой всего физкультурного праздника. Предупрежденные об этом высоком присутствии, мы особенно старались как можно громче петь и даже подгадали, чтобы звучание слов «ведет нас Берия» точно совпало с моментом прохождения мимо шефа МГБ. Мы ждали похвалы, а получилось наоборот. Шеф чем-то оказался недоволен и приказал прохождение парадным расчетом повторить. Короткой летней ночи не хватило на перестроение и выход на исходные рубежи всех колонн. Второе прохождение состоялось уже ранним утром. Но перед этим нам приказали нашу песню не петь. Причины не объяснили. Мы прошли мимо хмурого Лаврентия молча. И песню, написанную известным поэтом и композитором как «Марш чекистов», уже больше никто и никогда не пел. Отменил ее сам грозный шеф чекистов.
Однажды, уже не в столь отдаленные времена днем по радио я услышал голос диктора. Он сказал: «Прослушайте в исполнении духового оркестра марш сельских механизаторов». Я услышал знакомую с того памятного физкультурного праздника мелодию композитора Вано Мурадели. Теперь она звучала без слов.
Сразу после физкультурного парада дошло до нас, солдат-дзержинцев, удивившее нас известие. Командование внутренних войск (а может быть, и не командование) приняло решение расформировать наш 2-й мотострелковый полк, биография которого началась в дни Великой Октябрьской социалистической революции. Теперь его боевое знамя, прославленное в боях за Советскую власть в годы Гражданской войны, символизирующее ее революционную безопасность в годы мирных пятилеток и осенявшее ее бойцов и командиров в жестоких боях на подступах к Москве в сорок первом, должно было быть передано на вечное хранение в музей. А солдаты и сержанты – ветераны полка по получении приказа на расформирование были отправлены для дальнейшего прохождения службы в известную уже нам 4-ю дивизию внутренних войск в Прибалтике. Объяснение всему случившемуся было простое. Послевоенных призывов тогда еще не было. Пополнение в кадровые части внутренних войск не поступало. А обстановка в стране требовала активизации их действий.
Но 2-й мотострелковый полк-ветеран через два года снова воскреснет. Его боевое знамя будет возвращено в прославленную дивизию имени Дзержинского, и мне придется еще два года чеканить под ним парадные шаги по Красной площади.
В момент расформирования я опять оказался привлеченным к службе в квартирно-эксплуатационной части при составлении актов передачи казарменного оборудования. Товарищи мои уехали в Прибалтику воевать с лесными братьями, а я после завершения работы передаточной комиссии был направлен для прохождения дальнейшей службы в 1-й мотострелковый полк. Этот полк был тоже ровесником Октября и с весны 1946 года находился в боевой оперативной командировке в не менее горячей точке, чем Прибалтика, – в Тернопольской области в Западной Украине.
Остаток лета сорок шестого года я, как говорили солдаты нашей дивизии, «откантовался» во временном подразделении 1-го полка, в котором были собраны все остатки штаба и тыловых служб, заведовавшие складским хозяйством и прочим имуществом и несшие его охрану. «На новенького» я попал в караульную команду и через каждые сутки заступал на службу то в роли помощника начальника караула, то помощника дежурного по штабу полка, а то и просто часовым. Очень надоела мне тогда эта монотонная служба, и я был рад, когда однажды уже в сентябре месяце попал в команду из 20 человек, отправлявшуюся к месту нахождения полка в город Теребовлю Тернопольской области.