А вот моему другу и бывшему командиру Константину Ивановичу Просвирину довелось быть свидетелем необычного случая в один из дней той конференции в самом Потсдаме. Его рассказ я запомнил. За его правдоподобие не ручаюсь, но уверен, что просто придумать такую историю мой друг не мог. Правда, рассказал он мне ее спустя несколько лет, когда и я и он уже не были военными, а кое-кого из ее действующих лиц уже не было в живых.
После окончания войны лейтенант Просвирин был переведен на службу в Управление Внутренних войск и стал адъютантом командующего генерал-лейтенанта Бурмака. В этом качестве он и оказался вместе со своим начальником в Берлине во время состоявшейся там Потсдамской конференции.
Историю эту я рассказываю так, как услышал и запомнил. Случилась она в один из первых дней начавшейся конференции. Во время обеденного перерыва наша делегация вышла прогуляться по одной из аллей близ замка (или дворца) Цецилиенгоф. Аллея эта считалась резервной из тех, по которым ходили участники конференции. Известно, что охрану Потсдамской конференции обеспечивала советская служба безопасности. А на запасной аллее, о которой идет речь, в первой линии за живой зеленой оградой стоял в цепи батальон 3-го полка нашей дивизии. В составе группы советской делегации, вышедшей погулять, были дипломаты во главе с В. М. Молотовым. (Костя в своем рассказе называл всех по фамилиям, но я их не всех запомнил и боюсь допустить ошибку.) Рядом с Молотовым шел и Л. П. Берия. Вместе со своим начальником генерал-лейтенантом Бурмаком сзади него шел и старший лейтенант Просвирин. Группа двигалась по аллее медленно. Молотов что-то говорил и объяснял своим спутникам. На охрану никто не обращал внимания. Да ее за кустами и не было видно, а там произошла довольно простая история. Одни из солдат, глядя на медленно идущую группу наших государственных деятелей, в соответствии со своим солдатским глазомером и откровенной солдатской простотой проговорил: «Смотри, как кучно идут. Сейчас туда одну гранату, и никого не останется». У солдата, конечно, не было никакой задней мысли, кроме желания представить себе возможную опасную ситуацию и предупредить о ней, не зная кого. Но слова его были услышаны офицерами МГБ, стоявшими сзади. Не успел солдат изложить свою оценку ситуации и услышать мнение соседа, как железной рукой сзади он был схвачен за шиворот и выдернут из охранной цепи. Соседи даже не заметили этого. Несчастного солдата никто больше никогда не видел. А лейтенант, командир взвода, в котором служил солдат, был через некоторое время доставлен в штабной бункер самого Лаврентия Павловича Берии. Там не успевшему ничего понять и объяснить происшедшее лейтенанту Берия объявил, что он, лейтенант, своим преступным отношением к государственной службе опозорил честь советского офицера и коммуниста, сорвал с него погоны и разорвал партийный билет. Так ничего и не понявшего лейтенанта куда-то увезли. Всему этому был свидетелем и старший лейтенант К. И. Просвирин, находящийся при своем начальнике генерал-лейтенанте Бурмаке. А с лейтенантом он был знаком. Вместе с ним он одновременно проходил офицерские курсы и был произведен в офицерский чин. Увидев все, что так неожиданно и страшно произошло с его другом, он – по простому человеческому сочувствию другу – попросил своего начальника объяснить шефу МГБ явную преувеличенность доложенных ему обстоятельств происшествия в охранной цепи и убедить его в отсутствии какой-либо преднамеренности в поведении горемыки-солдата и своего друга, который в течение многих лет служил в 3-м полку дивизии Дзержинского, исправно нес службу по охране дома № 2 на Лубянке.
Было ли это все так и вообще не выдумана ли была вся эта история, сказать не могу и лишь повторюсь: я услышал этот рассказ от старшего лейтенанта К. И. Просвирина, бывшего адъютантом командующего Внутренними войсками СССР, генерал-лейтенанта Бурмака. Я не сдержал тогда своих сомнений в правдоподобии рассказанного, но Костя подтвердил рассказанное честным словом.
Вечером того же дня, продолжил свой рассказ мой друг, лейтенанта снова привели в тот же бункер, и тот же Л. П. Берия принес ему свои извинения за оскорбление его чести и достоинства советского офицера, вернул ему погоны и новый партийный билет. Судьба солдата осталась неизвестной. Хотите – верьте, хотите – нет!
Я этой истории сам придумать не мог. А Константин Иванович Просвирин после отставки генерал-лейтенанта Бурмака был уволен из войск Министерства госбезопасности по несоответствию. Никого из главных лиц, бывших свидетелями или участниками этого происшествия, нет уже в живых. Было все это так в действительности, я уже проверить не могу. Скажу по-солдатски: все тогда могло быть. А если и не было того вовсе, то мой покойный друг сочинил удивительную сказку, а я ее пересказал, как сумел запомнить. Ничего своего я к ней не добавил.