Леопольд хорошо знал английский и регулярно читал англоязычную прессу. Он прочел рассказы путешественника и журналиста Генри Мортона Стэнли о его экспедициях в Африку и убедился в том, что Конго может оказаться подходящим местом для основания колонии. Леопольд обратился к Стэнли и щедро заплатил ему, чтобы путешественник в качестве его представителя отправился исследовать Конго и сделал возможным превращение страны в колонию Бельгии. Долгих пять лет Стэнли уговаривал местных африканских вождей заключить соглашения с королем. После этого требовалось лишь добиться одобрения международной общественности.
Несмотря на то что члены семьи, чиновники и компаньоны испытали на себе возможность увидеть проявления дьявольского характера Леопольда, он также умел виртуозно располагать к себе людей и был умелым игроком. Он хорошо понимал значимость прессы и с самого начала направлял журналистам умело составленные материалы на разных языках, предназначенные для разной аудитории. Леопольд преподносил себя как благодетеля, который хотел цивилизовать африканцев, принести им светоч христианства и прочие блага цивилизации и торговли. Он основал частную коммерческую компанию, которая была замаскирована под научную благотворительную организацию. А в 1876 году устроил в королевском дворце международную конференцию для географов, исследователей и путешественников.
Сперва Леопольду удалось убедить США, а потом и ведущие европейские страны признать Конго личными владениями бельгийского короля. Бесстыдное вранье Леопольда не знало границ. На Берлинской конференции в 1884–1885 годах он сумел убедить лидеров европейских стран в том, что главная цель колонизации Конго — поднять уровень жизни местного населения и дать людям возможности для развития. Король окрестил эту территорию обманчивым именем «Свободное государство Конго», которое на деле являлось единственной в мире колонией в личном владении.
Канцлер Германии Отто фон Бисмарк, считавший Леопольда самодовольным инфантильным лгуном, счел, что лучше уж пусть Конго достанется такому незначительному государству, как Бельгия, чем Франции, Португалии или Британии. Конференция подтвердила право Леопольда на колонизацию Конго. Договор был подписан в феврале 1885 года, и Бисмарк высказал официальные пожелания «успеха в достижении благородных целей, поставленных создателем нового свободного государства Конго». Разумеется, Бисмарк и сам не верил в свои слова. Правительство Бельгии ссудило королю начальный капитал, и после возвращения этого долга вся прибыль от продажи природных богатств Конго оказалась в руках короля.
Как деловой партнер Леопольд был ненадежен. Когда он получал желаемое, старые соглашения теряли для него силу. Годами ранее Леопольд пообещал Стэнли, что сделает его правителем Конго. Это вызвало недовольство у французов, поскольку Стэнли, по их мнению, преуменьшил заслуги франко-итальянского исследователя и первооткрывателя Пьера Саворньяна де Бразза. На Берлинской конференции Леопольд пообещал французам не назначать Стэнли главой, если они признают его права на колонизацию. В свою очередь, чтобы удержать Стэнли от заключения договора с британцами, он платил ему внушительные суммы как личному советнику. Бельгийский премьер однажды заявил, что Леопольд обращается с людьми как с лимонами — выжимает из них все соки и выбрасывает пустую корку, как мусор.
Для Леопольда ложь была делом обыденным. К примеру, на публике он часто произносил речи, в которых осуждал и запрещал работорговлю. В то же время он назначил занзибарского работорговца Типпу Типа одним из губернаторов Конго. Одновременно с этим он «выкупил на свободу» тысячи человек, принадлежавших Типу. Товара на продажу у последнего хватало: по свидетельствам британского врача Сидни Лэнгфорда Хинда, у Типа в рабстве находилось около 10 000 рабов. Некоторые из них вошли в состав частной армии Леопольда под названием «Общественные силы», разросшейся в итоге до 20 000 человек. Рабов, в свою очередь, покупали у местных африканских вождей.
Леопольд в своей беспринципности не щадил даже детей. В 1890 году он загорелся идеей создать три детских лагеря, в которых можно было бы готовить будущих солдат для «Общественных сил». Детей насильно отбирали у родителей и отправляли в лагеря. В каждом размещались полторы тысячи человек. Когда миссионеры и чиновники предложили воспитывать будущих солдат из сирот, войска Леопольда приняли макабрическое решение убивать родителей, чтобы забирать осиротевших детей в военные лагеря. Смертность в лагерях была высокой — погибала почти половина детей, а выжившие попадали на службу в «Общественные силы» уже готовыми к самому худшему. Проблем с использованием детской силы в армии не возникало, поскольку минимальный рост для призыва составлял 120 сантиметров.
