– Что ж, иди, попробуй, а я тебя прикрою, – неожиданно быстро согласился Хаимович.
Он несколько раз стукнул прикладом пистолета по железной двери.
– Здравствуйте. Пустите нас, пожалуйста, переночевать. Мы – хорошие люди… и мы очень устали, – как можно громче и дружелюбнее постаралась сказать девочка.
Альберт Борисович усмехнулся в свою бороду, услышав эту наивную искреннюю просьбу. Тем неожиданнее для него раздался скрежет отрывающегося замка. Дверь приотворилась.
– Заходите, – прозвучал тихий старческий голос.
Профессор уставился в дверной проем, ожидая ловушку. Тяжесть пистолета в руках немного придавала ему храбрости. Он не верил, что все будет так легко. Отодвинув Таню в сторону, ученый распахнул дверь. Перед ним словно восковая статуя стояла со свечкой немощная старуха. В темной прихожей слабое свечение пламени освещало ее глубокие морщины и воспаленные слезившиеся глаза.
– Входите-входите, – гостеприимно повторила женщина, словно не замечая оружия в руках у незнакомца, – сколько Вас?
– Здрасьте. Двое и собака, – ответил профессор, опуская ствол, – а Вы тут одна?
Хозяйка глубоко вздохнула вместо ответа и зашаркала тапками вглубь дома. На кухне послышалась возня, старуха затопила печь, чтобы поставить чайник для гостей. Альберт Борисович разулся и осмотрелся. Обстановка внутри была не богатая, но женщина поддерживала свое жилище в образцовой чистоте. В домике было две спальни – большая и поменьше, просторный зал и кухня. Старые выцветшие обои в нескольких местах стали отходить от стен. В большой комнате стояли две железные кровати, старый комод, шкаф и маленькая тумбочка, интерьер второй спальни составляли тахта, стол, шифоньер и пара обшарпанных кресел. Большая печь разделяла зал и кухню.
– Просторно… так Вы одна живете? – не получив ответа повторил вопрос профессор.
– Одна, – глаза женщины наполнились слезами, и она быстро вытерла их рукавом, – сначала вы рассказывайте: кто, откуда и куда?
– Мы едем подальше от больших городов, – первой ответила Таня. Хозяйка ей сразу понравилась, она чем-то напомнила девочке ее бабушку.
– Вот и я давно уехала подальше от больших городов. В Новокузнецке жила, теперь вот тут. А там у меня сын с женой остался и внуки. Гриша мне этот дом и построил, раньше всей семьей приезжали, а теперь с весны его уже не видела…, а сама я старая ехать в город, транспорта тут никакого не ходит, – голос женщины задрожал, голова и руки мелко затряслись.
– Как же Вы здесь живете? – присаживаясь на стул, подивился профессор.
– Эх, сынок, осталась бы в городе, давно лежала бы в могиле уже. Здесь на природе энергией подпитываюсь, поэтому пылю еще потихоньку, – старуха улыбнулась, обнажив редкие желтые зубы.
Ученому стало немного не по себе от этой улыбки:
– А почему Вы нам открыли? Теперь не те времена, чтобы чужих вот так в дом пускать.
– Ребенок врать не может, она сказала, что пришли хорошие люди, – старуха ласково посмотрела на Таню и погладила малышку шершавой рукой по волосам, – красавица вырастет, дай бог здоровья тебе и жениха хорошего.
Девочка чуть смутилась от комплимента и весело дернула Доджа за ухо. Пес между тем недоверчиво поглядывал на хозяйку, чутко прислушиваясь к интонациям людей. Его нос чуял новые незнакомые запахи, и боксер был настороже.
– Спасибо за гостеприимство, мы не будем вас долго стеснять, переночуем и завтра с утра уйдем. Я принесу продукты, – профессор встал и направился к двери, рядом с которой оставил рюкзак.
– Сынок, а ты заодно сходи на улицу, захвати еще дровишек…, – раздался в след дрожащий голос женщины.
Когда Хаимович скрылся за дверью, хозяйка подсела поближе к Тане:
– Это твой отец, да? А мать где?
Малышка на секунду задумалась и замотала головой:
– Нет, мой папа умер… и мама тоже. Почти все люди умерли. Альберт Борисович спас меня и защищает.
– Ой-ё-ёй, а что стряслось такое? Я-то тут в глуши сижу и знать ничего не знаю. Связи то у меня никакой…
– Большая болезнь, – протянула Таня, подбирая слова, чтобы объяснить про заражение. Но за нее это сделал профессор, который быстро вернулся с охапкой дров:
– Эпидемия. Глобальная. Все, кто заражаются, превращаются в сумасшедших людоедов. Вы разве их не видели?
– Не шутите со старухой, я уже давно разучилась смеяться, – недовольно прошамкала женщина. Она поежилась не то от холода, не то от страха и провела ладонью по губам.
– Это не шутки, – ученый сложил поленья на пол. Что-то хрустнуло в пояснице, боль от лямок рюкзака пульсировала в плечах.
– Но я-то здорова. Как же так, ой-ё-ёй, – забеспокоилась бабуля, – так вот почему сын и внуки не приезжают…
– Возможно, они выжили, есть те, кто не заразился. Пока еще…, – Альберт Борисович решил, что раз хозяйка не поддерживает контакт с внешним миром, то «Новая звезда» просто могла не добраться сюда.
