Волки тем временем окружили человека и, не торопясь, наблюдали. Страх перед «венцом эволюции» удерживал их от мгновенной атаки, но вместе с тем охотники чуяли кровь и понимали, что человек ранен, а значит, слаб. Тем более он был один.
Вожак зашел со спины и лежал в кустах всего в пятидесяти метрах от Джавара. Зверь видел правое плечо и руку беглеца, которая сжимала пистолет. Волк тихо и спокойно дышал, и только шерсть на затылке слегка топорщилась, выдавая его возбуждение от предстоящей охоты.
Впереди хрустнула ветка и зашуршала листва, человек чуть отклонился от дерева и насторожился. Он смотрел перед собой, не замечая, как зверь крадется за его спиной. Вечерний сумрак скрывал серого хищника, но Джавар словно что-то почувствовал и обернулся. Два желто-оранжевых глаза с голодным азартом смотрели на него, беглец понял, что так выглядит взгляд смерти. Джавар еще не успел подумать, как рука с пистолетом сама вскинулась вверх и нажала на курок.
Одним могучим прыжком волк преодолел расстояние до жертвы. Хищник услышал грохот и ощутил, как что-то обожгло бок и опалило шерсть. Но в туже секунду его сорок два зуба впились в плечо человеку. Крик, переходящий в мучительный вой, пролетел над лесом. Джавар выронил пистолет, волк на мгновение ослабил хватку, но лишь для того чтобы сомкнуть челюсти на шее добычи. Еще два охотника как тени промелькнули между деревьями и стали терзать ноги и живот человека. Беглец захрипел и закатил глаза, кровь булькала в его горле, и он уже не мог пошевелиться. Лютая боль пронзила все тело, и через секунду его последний стон оборвался.
Пиршество волков продолжалось минут двадцать. Звери ели торопливо, отрывая и проглатывая большие куски мяса. Внезапно вожак поднял окровавленную морду, облизнулся и принюхался. Остальные сделали то же самое. Несколько секунд охотники стояли неподвижно, а затем, как по команде, бросились бежать в одну сторону.
Обоняние предупредило их о приближающейся опасности. Если бы это был запах других волков, рыси или даже медведя, то серая троица не двинулась бы с места и стала бы защищать свою добычу. Но их чуткий нос уловил запах нескольких людей, что грозило серьезными неприятностями. К тому же хищники уже утолили голод, плотно набив свою брюхо человечиной, и оставили после себя лишь кости, кишки, ошметки мяса и кожи.
Прошло не меньше получаса, прежде чем рядом с ужином волков раздались шаги. Несколько силуэтов с большими предосторожностями продвигались в темноте.
Лев Николаевич увидел перед собой темные заросли колючего кустарника и решил его обойти. Метров через пять он почувствовал неприятный запах, который усиливался с каждым шагом. Вдруг нога президента поехала на чем-то скользком. Пытаясь сохранить равновесие, он подался вперед и присел на одно колено. Рука коснулась чего-то липкого на земле. В полумраке Корнилов не разглядел, что это такое и подумал, что перед ним останки какого-то животного. Но тут взгляд человека упал на бесформенный предмет около большого дерева. Президент приблизился и увидел на земле мокасины, а в полуметре от них пистолет. Блеснул луч фонаря, и неподвижная фигура застыла около старого дуба.
– Ты че делаешь?! С ума сошел? Не свети! – откуда-то сердито прошипел Робокоп.
– Борь, кажись, нашли, – ответил Лев Николаевич, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Корнилов резко отвернулся и через секунду его вырвало.
Мелькнул второй фонарик, раздался шорох, и пограничник чуть ли не бегом подскочил к дереву:
– Матерь божья… хм, да это, видать, волчья работа. Федя! Леха! Давай сюда! Добегался наш авторитет!
Окружив растерзанный труп, которого хищники успели обглодать до неузнаваемости, мужики сумели найти несколько улик. Кроме пистолета и мокасин, обнаружили сломанные солнцезащитные очки и разорванные брюки.
До того как волки напали на Джавара, его преследователи уже собирались возвращаться домой, но вдруг услышали выстрел. С большой осторожностью они пошли на звук, который привел их к отвратительной на вид, но радостной для всех находке.
Глубокой ночью Борис, Федор, Леха и Лев Николаевич возвратились к месту засады, где их ждала машина с Греком. Мидас уже спал и чуть не подпрыгнул от шипения рации и хриплого голоса пограничника:
– Прием, мы на подходе. Как слышишь? Заводи мотор.
Вскоре уставшие и сонные, они не поленились завалиться в гости к Горику. Ветеринар долго моргал, пытаясь прийти в себя, когда ему предъявили находки из леса. Наконец, покрутив в руках темные очки, парень утвердительно кивнул:
– Его, по-любому его. И туфли эти на нем были. Только новенькие, как из магазина. А еще шляпа, светлая такая…
– В машине валялась, на заднем сидении, точно помню, – ответил Лев Николаевич, растирая слипающиеся глаза.
Робокоп сидел в кресле с кружкой прохладного кваса:
– Все сжечь надо. Вещи, трупы, машины. Только оружие себе оставим. Чтобы максимально подозрения отвести, если вдруг кто захочет за Джавара и остальных отомстить.
