Лицо его переменилось. Он вдруг как-то весь пошатнулся, включая процессор в мозгах. Видно было, что он даже не знал, за что тут ухватиться. Морщины на лбу, параллельные линии глаз, то вздувались, то исчезали, то пробегали волнами шторма, напоминая хохолок попугая.
Тут он додумался и выпалил обрадовано:
— Хуй!
Видно было, что ему от этого открытия полегчало.
Октябрь уже двигался, перематывая сам себя, а тепло все не уходило. Впрочем, был денек, другой, когда казалось, что лето уже уничтожено. Но вскоре все вновь вернулось. Лишь по ночам осень напоминала о себе прохладной сыростью. По утрам же зажигался наглый глаз южного солнца, и я так говорю, потому что вообще не люблю просыпаться рано. Сидение за компом до глубокой ночи — тяжкий крест, и утром вскакивать и видеть на часах — часов 6,7,8 — противопоказано. В мозгах еще не закончились какие-то адаптационные процессы, где подсознание от пересидки за экраном, расколбасенное подсознание перетекает в сознание, да и оказывается при этом, что есть третье, четвертое….Ну, и конечно, автопилот. Кнопка АТХ-овского БП. Рабочий стол. Окно редактора. Ожидание компиляции.
Знакомые предложили мне работу — грузить стиральные порошки на складе. При чем, работая вчетвером, мы могли справиться за пол дня, а потом идти пить пиво на ближайший оптовый рынок.
В моем кармане что-то зашелестело. Конечно, деньгами это назвать было нельзя, но без этих жалких грошей существование казалось вообще невыносимым. Приходя, домой, я безрадостно переодевался, жена брата, Таня кормила, меня кубанским борщом, и мы перекидывались общими фразами, все время как бы подчеркивая, что ничего общего у нас нет, мы так же далеки, как Антарктика и Африка. Я прекрасно понимаю, что люди хоть и одинаково двуноги, но так же и одинаково различны.
Все дело в уровнях.
Конечно, у них одна и та же еда, одна и та же дырка сортира.
Большинству из нас не чужда жажда вещей.
И я, и вы, и они — мы все можем в один день сойти с ума.
И что бы ты ни думал о себе, всегда найдутся люди, относительно которых ты будешь, скучен и невнятен.
Говорить нам было как раз не о чем, и я описывал Тане прелести жизни в Таиланде. Я знал все ее выражения, реакции, наизусть.
— Ну и шо, ехать теперь в Таиланд?
— Нас и здесь неплохо кормят.
— Так у нас г-город, как сэло.
— Ой, да нафиг мне ваши все Америки, чи как они, мы в станыцу поедем, как сала наберем, и денег не надо.
— А чо ты из Америки уехал?
— А что ты вообще в Таиланде делал?
Она всегда путала Таиланд с Сингапуром и Тайванем, говоря «чи шо, одна хрен разница».
Я — не лягушка-путешественница. Просто не сидеть на одном месте — это обычная черта западного человека, а у нас народ мобильностью не отличается. Зателевизоренная Москва думает, что так, как они, и вся Россия живет. Но фиг там.
Она живет, чтобы кормить Москву.
Я — гражданин РФ. А, хули, вы делаете в нашем городе, гражданин РФ? Где вы прописаны? Нет, без прописки мы вас на работу не возьмем, вы будете воровать.
На гражданина РФ везде смотрят как на вора. Иной раз кажется, что крепостное право в 1861-м году никто не отменял, только держит теперь человека не помещик, а паспортный стол. Хотя мир бабла постоянно расширяется, будто вселенная после большого взрыва, и проблемы безденежного человека — это западло. Человека постоянно приучают к тому, что все хорошо, и нужно лишь подтянуться, чтобы войти в мир денег.
Думайте о деньгах.
Скажите себе: я люблю деньги, а деньги любят меня.
Придите ко мне, деньги.
Не храните деньги смятыми. Деньги знают, когда их не уважают.
Чтобы сделать карьеру, совсем не обязательно тратить время на наработку опыта. Достаточно по-настоящему поверить, что ты богат.
Это — современная русская идея.
Говорить о чем-нибудь другом неуместно, ибо в Московии и впрямь неплохо сейчас, а что до провинциалов — так ведь это говняно, ребята, быть провинциалом. Нужно либо закрыть рот, либо перекрашиваться.
Полдень. 22-й век. Планета Х. Сойдя с трапа звездолета, я попадаю под облаву местной милиции. Молодые ребята хватают всех лиц мужского пола, хоть чем-то кажущимися подозрительными, выворачивают карманы, нюхают на предмет алкоголя, водят антеннами наркотических индикаторов. Тащат в отделение и меня. Приставляют сканер к голове, считывая данные паспорта.
— Ну-к ну-к, — говорит мне сержант, — откуда?
— Из Мухосерска.
— Чо?
— Из Мухосерска.
— Пил?
— Бутылку пива. В баре звездолета.
— Т-а-ак.
— Да я чуть чуть.
— Та-а-к.
— Я вообще-то не пью.
— С кем пил?
— Сам.
— Колющие-режущие предметы есть?
— Нет.
— Лазерные ружья?
— Где ж мне их прятать?
— А что ты тут делаешь.
— Это планета — территория Российской Федерации.
— А то нет. Прописка.
— Прописан где?
— Деревня Двойное членство, Хуепетровской области.
— Регистрация.
— Не успел.
— Где билет?
— А меня без билета взяли. Я водителю звездолета заплатил.
— Та-а-ак. Не местный. Регистрации нет.
— Как нет. Вот. Я — гражданин РФ. У меня есть право на свободу передвижения по территории Российской Федерации.
— Да на фиг права! Регистрация где, я спрашиваю?
— Нету.
— Та-ак — так. И что нам делать?
— А сколько надо?
— Ну, это мы еще посмотрим…
