Тесса продолжала танцевать. Вскоре появилась Кати и прижалась к стеклу своими ужасными фиолетовыми губами. Через час у нас с Нико была назначена встреча по ту сторону ограды, в Пакстоне.
Сайт агентства борьбы за Открытость был настоящей золотой жилой. Если вы искали сведения о ком-нибудь, вы в два клика получали его декларацию об имуществе, о доходах, информацию о группе крови, об образовании и даже отпечатки пальцев. Вы могли также получить все адреса, по которым он когда-либо жил, а также с кем и сколько времени. В браке ли он, есть ли у него дети. Французы каждый год заполняли гражданскую декларацию. Предприятия тоже участвовали, чтобы показать, что они небезразличны к неравенству в оплате труда. Мы все приобрели привычку подтверждать свою благонадежность, и никто не рискнул бы соврать. Если кто-нибудь из ваших соседей или кто-либо другой выражал сомнения в достоверности вашей декларации, достаточно было об этом сообщить, и проводилась проверка. Тех, кто жульничал, задерживали и предлагали переехать.
Нико протянул мне папку с результатами своих ночных поисков. Он тщательно все исследовал и в конце концов наткнулся на любопытную информацию. Прежде всего, это были банковские счета семьи Руайе-Дюма:
– Они были на мели. Не понимаю, как они до сих пор продержались в Пакстоне. Роза, конечно, была привязана к своему дому, но все же…
Его вторая находка была связана с прошлым сестер Делаж. У Розы и Ольги был младший брат. Он погиб в 2014 году в пятилетнем возрасте: его сбила машина в Лизьё. Водитель скрылся с места происшествия, его так и не нашли. Розе тогда было десять лет, она стала единственным свидетелем случившегося.
Нико потер утомленные глаза:
– Я также поинтересовался медицинской картой Розы. Не получив официального разрешения врача, выдававшего ей направления, я не могу открыть файлы, но их много. В названии каждого значится
Он мог бы на этом остановиться, но не таков был Нико.
– Если хочешь знать мое мнение…
(Нет, только не это, мне плевать на твое мнение!)
– Это скверно пахнет. Муж-здоровяк, жена-психичка, мальчик, который… который… Что он там делал? Что тебе сказал сын Филомены? Ах да, мальчик, который мучил животных. Мы действительно уверены, что хотим их найти?
– Ну конечно, зачем? На этом и остановимся. И снова будем разъезжать на велосипедах по районам, проверять, какая там обстановка, и составлять отчеты. Ведь ровно для этого я и выдержала конкурс, чтобы стать полицейским.
– Не полицейским. Стражем безопасности.
Когда меня взяли на службу в полицию – еще до эры Открытости, – мой наставник меня предупредил: “В большинстве уголовных дел, сама увидишь, виновным оказывается член семьи. Мужья мстят женам, братья меряются силой, сестры завидуют друг другу”. По его мнению, семья была средоточием коварства и низменных инстинктов. “Муж убивает жену, потому что она его бросила, – говорил он. – Женщина убивает сестру, потому что та флиртовала онлайн с ее дружком”.
Я много раз убеждалась в том, что его теория верна. Вот только когда речь зашла об исчезновении, карты смешались. Возможно, Руайе-Дюма пытались убежать от чего-то или от кого-то. Возможно, они все еще живы. “На этом этапе мы не отметаем ни одну из версий”, – любили повторять префекты старых времен. После утреннего разговора с Ольгой Нико сказал мне то же самое:
– Не отметаем ни одну из версий. – А потом добавил: – У меня такое впечатление, что нами манипулируют.
Было десять часов. Мы начали утро с того, что составили первый отчет о деле. Во время каждого расследования мы были обязаны публиковать отчеты на сайте Открытости и всякий раз демонстрировали чудеса эквилибристики: проинформировать общественность, не посвящая ее в детали. Я подсказала Нико снова выложить материалы опроса свидетелей, снабдив их фотографиями пропавших Розы, Мигеля и Мило с указанием их возраста, роста, времени исчезновения, а также уточнить, что реагент
Когда мы приехали, Ольга собиралась уходить.
На ней была все та же слишком длинная блузка, что и накануне, только сверху она надела стеганую жилетку, а в правой руке держала перчатку. Она казалась крайне взволнованной:
– Пять минут, не больше, у меня встреча.
Мы стали задавать вопросы, стоя в дверях. Она отвечала, продолжая искать вторую перчатку в хаосе, который являл собой ее дом.
– Вы собираетесь на работу? – спросил Нико.
