– Думаю, никакого дела нет. Нет тела – нет дела. Вероятно, они тайком уехали из города, и это доказывает, что никто не следит за гражданами. Я читаю в интернете, то здесь, то там, что это исчезновение ставит под сомнение мою систему. Но она уже показала себя. Уровень насилия резко упал, преступность сошла на нет, чего вам еще надо? Отдельные проявления, импульсивные действия, необъяснимые исчезновения – все это никуда не денется. Постойте, я видел вас накануне у Филомены. Мы с ее мужем Йоханом особенно заботимся о безопасности в нашем районе. Когда это случилось, мы как раз были на дежурстве как члены соседского патруля. Но мы не заметили ничего необычного. В последний раз, когда мы “засекли” Руайе-Дюма, все было хорошо… Их сын возвращался из школы. А больше я ничего не знаю.
Нико упомянул о ссоре накануне исчезновения. Виктор медленно пошел к двери, намекая на то, что нам пора уходить.
– Не я один был тому свидетелем. Роза выглядела до смерти напуганной. Мигель орал на нее, она попыталась уйти, но он еще больше обозлился и удержал ее силой. Мило забился под одеяло, чтобы ничего не слышать. Мигель все время кричал, Роза казалась растерянной, сбитой с толку. Это была бурная сцена, но мы установили, что никто никого не бил и не угрожал физической расправой. В тот же вечер они помирились. Тем не менее мы вызвали супругов, чтобы вместе обсудить случившееся. Совет района собирался принять их на следующей неделе. Мы сделали нашу работу.
Я удивилась, что Виктор заговорил о ссоре только после того, как мы о ней спросили. Мне не верилось, что он просто забыл об этом, и его поведение смутило меня. Когда мы надевали ботинки, присев на банкетку у выхода, Артур, сын Филомены, постучал в стеклянную стену комнаты Саломе. Он напугал девочку, и та вскрикнула. Она в ярости выскочила из комнаты и ринулась на улицу:
– Ты что, дурак?
Чуть заметно дернув головой, она показала, что мы здесь. Артур, думая только о своей неудачной выходке, даже не заметил нас, он прижал ладонь к губам и помчался обратно к себе домой.
Виктор дружелюбно, почти по-отечески тронул меня за плечо:
– Не обращайте внимания, Артур обожает прикалываться.
В тот вечер Тесса позвала к нам на ужин свою лучшую подругу, похожую на распорядителя похорон. Кати по-прежнему интересовалась исчезновением семейства Руайе-Дюма. Она хотела записать подкаст об этом “деле, о котором все говорят”, и прилагала все усилия для того, чтобы я помогла ей проникнуть в Пакстон. Давид приготовил фондю, хотя у его дочери непереносимость лактозы.
– Забей, он это делает нарочно, – обронила она. – Мам, передай мне салат.
Давид заявил, что у нее ни на что нет аллергии, но “как все дурочки в ее возрасте, она придумала себе аллергию, чтобы ничего не есть. Ты толстушка, толстушкой и останешься, потому что такова твоя кон-сти-ту-ция”. Я успокоила Давида, положив ему руку на бедро. Лиотары, наши соседи слева, и за меньшее едва не потеряли опеку над сыном. Давид извинился, сказал, что ему не следовало срываться. Счастливой особенностью Тессы было то, что она не придавала никакого значения тому, что ей говорят. Она пролистывала ленту в своем телефоне, поглощенная видео с котиками. Кати уже несколько минут крутила в фондю один и тот же кусочек хлеба.
– Мадам Дюберн, что вы думаете о Мигеле, муже Розы? Я прочла отчет Нико на сайте Открытости, вам не кажется, что этот тип довольно странный?
(Я хотела сказать: “Не более чем ты, моя дорогая”, – но решила промолчать. Я не обязана была раскрывать ей все детали только потому, что наши отчеты публикуются в интернете.)
– Я тоже немного покопалась, – продолжала Кати. – На каждом совете района он возражал жителям. Он никогда не соглашался с ними. Например, в прошлом году в Пакстоне вели громкое судебное дело. И представьте себе, один только Мигель защищал обвиняемого. Они ему, наверное, нравятся… преступники.
(Я отметила про себя эту информацию, но не показала, что меня заинтересовало ее тайное расследование.)
– По-моему, он из тех, кто может замочить всю семью и похоронить ее под бетонной плитой. Можно мне завтра пойти с вами?
Как раз в этот момент Нико постучал в дверь. Он извинился, что беспокоит нас во время ужина, не догадываясь, что меня взяли в заложники, а он меня спас.
– Я просмотрел записи с камер видеонаблюдения в Сверчках.
Кати навострила уши. Я вытащила Нико за дверь.
– Я обратил особое внимание на дневные часы семнадцатого числа, нашел, правда, не так много, кроме того что нам солгали сегодня утром, я в этом почти уверен… Приходи ко мне завтра, я тебе все объясню.
