Панорама полностью

“В 2029 году Ольга участвовала в Revenge Week. Она убила женщину тридцати восьми лет, Марин Готье. Ольга призналась тогда, что нашла, а потом убила женщину, которая в 2014 году сбила ее пятилетнего младшего брата и скрылась с места происшествия. Судя по полной записи ее признания, имевшейся в архиве, она не раскаивалась. Следователям, которые ее допрашивали, Ольга заявила: “Марин Готье разрушила нашу семью. По моему мнению, эта женщина – чудовище и пострадала заслуженно. Я горжусь, что отомстила за брата, хотя и сознаю, что этим его не вернуть”. Марин Готье была отравлена, когда отмечала свой тридцать восьмой день рождения в баре NoGo в Кане, это заведение уже десять лет как закрыто. На своей странице в инстаграме Марин регулярно выкладывала фотографии этого бара, она посещала его каждые выходные. В субботу вечером Ольга поджидала ее, не сомневаясь, что она там будет. Когда Марин Готье пришла со своим парнем и их маленьким ребенком, Ольга сумела подлить ей в стакан пентобарбитал, сильнейший барбитурат, который она украла накануне в больнице, где работала. Этот наркотик используется в смеси для эвтаназии. Хватает одного грамма. Марин Готье скончалась на месте. Ольга не была осуждена за это убийство, поскольку ее “оправдали” по критериям Revenge Week: она отомстила преступнице. Тем не менее ее обвинили в краже препарата, расценив это не только как преступное деяние, но и как грубое нарушение профессиональной этики. В соответствии с судебной процедурой ей запретили работать медсестрой”.

Послушав Нико, я поняла, почему Ольга так зависела от сестры. Она просто не имела права работать.

С самого утра Нико разыскивал родных Марин Готье, но этому мешали три обстоятельства. Прежде всего, слишком распространенное имя: “Ты представить себе не можешь, сколько во Франции Готье, у меня на это уйдет целый год”. Во-вторых, вполне возможно, что это была ее девичья фамилия, что еще больше затрудняло поиски. И наконец, не так-то просто было раздобыть информацию о женщине, погибшей двадцать лет назад, тем более что убийство имело место во время Revenge Week: родственники по возможности скрывали лица своих убитых близких, чтобы им не досаждали сообщениями, полными ненависти. Убийство убийцы в те времена не считалось преступлением. Многие французы видели в этом справедливость.

Я поддержала Нико в его намерении разобраться в прошлом Ольги, которая предпочла не рассказывать нам свою историю. К нынешнему моменту у нас не было достаточно данных, чтобы действовать. Мы не могли ни арестовать ее, ни даже допросить, не рискуя раскрыть ей сведения, важные для дальнейшего расследования. Она думала, что ее ни в чем не подозревают, а значит, могла совершить ошибку.

Видя, что я собираюсь уходить, Нико робко махнул мне рукой. Мне, наверное, следовало бы поговорить с ним о вчерашней ночи и объяснить свое поведение, но я не нашла в себе сил.

Июль возвестил начало школьных каникул. В Бентаме, преимущественно семейном районе, повсюду копошились дети. Некоторые забавлялись тем, что стучали в стеклянные стены домов, другие играли на улице в футбол.

Нет, лучше начну снова.

В Бентаме, преимущественно семейном районе, дети должны были носиться повсюду, потому что наступили летние каникулы, но большинство из них сидели по домам. Дети исчезли с улиц, они больше не играли в мяч и проводили целый день, напялив на голову шлем виртуальной реальности. Они уезжали на каникулы в призрачные земли, строили замки из песка на виртуальных пляжах у искусственных океанов. Когда они снимали шлем, мамы и папы тоже казались им ненастоящими. Родители сделали все для того, чтобы стать такими, какими мечтали быть, физически и профессионально, постепенно превращаясь в собственные аватары. “Станьте лучшей версией себя”, – призывала реклама клиники “Элит” в Шаро, специализирующейся на пластической хирургии.

Моя дочь сама подолгу занималась гимнастикой, надеясь стать похожей на всех. Она теперь нечасто виделась с лучшей подругой, считая ее “ненадежной и корыстной. Кати быстро нашла, кем меня заменить. Ты знаешь, мама, с тех пор как она стала таскаться в Пакстон, я ее не узнаю. У нее новые знакомые, новые сферы интересов, каждый раз, как мы собираемся встретиться, она на меня забивает”.

Я пыталась ее утешить:

– Это ненадолго, Кати быстро поймет, что она потеряла.