— Пока нет. И не будешь, если окажешь нам некоторую услугу.
— Опять всех продать? — горько усмехнулся Вершинин.
— Вот самоуничижения не надо, Палыч. Тебе нужен накопитель, чтобы вернуть сына-это не предательство. По большому счету, мне и до накопителя нет никакого дела. Дело в том, что к накопителю придет один мерзкий тип. Фамилия у него Козлофф. Имени-отчества нет. Вот он нам и нужен. С тебя нужно только сообщить, когда и где французики найдут накопитель.
— Они его уже нашли. Ищут теперь тамгу.
— Отлично, мы уже начали сотрудничество. У тебя нет больше виски?
Вершинин соврал, что нет.
— Не пытайся нас обмануть, — сказал Вальжан напоследок. — Козлофф убьет вас всех. Если хочешь дожить до своего чуда, сообщи мне, мы тебя прикроем. Группа Лямбда прикроет.
— Да ну! — вырвалось у Вершинина, когда он представил воинов в Париже.
Жан Вальжан вышел в коридор, стер солидное выражение с лица, подчеркнул сутулость, слегка зачерпнул ногами. Виола ждала в машине.
— Ты баран, Вальжан. Что можно украсть в таком гадюшнике? Если нужна наводка-спроси у Вито!
Так Вершинин стал работать на наших, на ваших и снова на наших.
Генерал инспектор сухопутных войск Бундесвера Вилфрид Кенинг смотрел на летное поле с высоты третьего этажа международного аэропорта. Аэропорт не принимал самолеты второй день. «Боинги», не успевшие улететь по назначению, тяжёлые штурмовые платформы отбуксировали, чтобы заблокировать взлетно-посадочные полосы. Чудом оказавшийся в порту самолет «Аэрофлота» расстреляли на месте. Вон он лежит покореженной кучей.
Непосредственно подходы к аэропорту и сам аэропорт охраняют «Леопарды» «семерки» 104-го танкового батальона из Мюнстера общим количеством 44 штуки. Один только что прошел под самыми окнами. Навешанные съемные модули делали его похожим на средневекового рыцаря в латах.
В воздухе над стратегически важным аэропортом одномоментно находились до 10-ти вертолетов «Тигр». На эшелоне 10 тысяч барражировали истребители-бомбардировщики «Тайфун». Систему ПВО составляли 2 батареи «Пэтриот». Всего 16 пусковых установок по 4 ракеты в каждой. 1 залп был способен уничтожить авиацию целой страны.
Охрану периметра и непосредственно штаба осуществляли бойцы 1-й воздушно-десантной дивизии общим числом 10 тысяч человек. Стоянка такси перед зданием аэропорта была заставлена БМП «Мардер».
На вышке командно-диспетчерского пункта разместилась минометная рота, имевшая практически неограниченный сектор обстрела.
Все аэропорты Германии были взяты под охрану Бундесвера, но «Бранденбург» защищался с особой тщательностью. Отсюда открывалась прямая дорога на Берлин.
По существу, у генерала Кенинга имелось достаточно средств, чтобы начать и кончить небольшую победоносную войну. Несмотря на все это, Кенинг испытывал беспокойство.
Русских он ненавидел. Оба его деда пострадали от русских. Одного они убили, второй вернулся из Сибири полностью невменяемый и долго не прожил. Так что Кенинг отлично знал, что от варваров не стоит ждать ничего хорошего. В особенности, если это касается войны. Варвары и воевали по-варварски. Но до сего момента они лишь косвенно угрожали цивилизованному миру, теперь варвары перешли грань и должны получить по заслугам.
— Зиверс! — гаркнул Кенинг.
К нему почтительно приблизился его заместитель Гетлеб Зиверс.
— Вы связывались с Брюсселем? Известно, что решил Голденблюм?
— Мы связались с генсеком НАТО еще вчера. Он сказал, что ситуация под контролем и что в случае необходимости они с нами свяжутся.
— И все? — язвительно поинтересовался Кенинг.
— Больше из штаб-квартиры на связь не выходили. На любые звонки идет переадресация в наше минобороны.
— Сука жидовская! — сказал Кенинг сквозь зубы.
Неприятности не приходят одни, офицер связи доложил, что звонят из правительства. Это была Петра Диппель, человек, с которым генерал меньше всего имел намерение разговаривать, а по совместительству министр обороны, крыса гражданская, к тому же баба, вдобавок страшенная на лицо, что накрашенная, что не накрашенная.
— Что у вас там происходит? — визгливым голосов опытной незамужней стервы пошла в атаку Петра.
Ей бы сейчас ракету в глотку, мечтательно подумал Кенинг. Противотанковую.
— Оборона летного поля организована. Со своей стороны, могу гарантировать, что ни один русский здесь не сядет.
— Это я уже слышала вчера. Что сделано за сегодня? — напирала министр.
— Ведем ближнюю разведку, но у нас нет данных, когда ждать гостей. Что там на границе? БНД[3] что нарыли? И что с гражданскими делать? У меня в зале ожидания скопилось 20 тысяч пассажиров!
— Это вас не должно волновать. Занимайтесь своими военными делами. Об остальном есть кому позаботиться, — и Петра отключилась.
— Сучка обезьянья! — вдумчиво произнес Кенинг.
— Что, Вилфрид, все так плохо? — с подчеркнутым участием поинтересовался Зиверс.
Кенинг был в курсе о «второй должности» своего зама в МАД[4] и о том, что тот исправно постукивает на него.
