— В этом нет нужды. Тан Шве сдался, последние шесть часов он выкладывал всю подноготную. И она, мягко говоря, интересна. Режим Мьянмы снабжал представителя Рая крупными партиями героина, метамфетаминов, марихуаны и экстази. Говоря «крупными партиями», я имею в виду тоннами. Так много, что получатель возил товар на электрической платформе.
— Весьма интересно. Не вижу причин, почему бы нам не продолжить снабжать их этой дрянью, а вы? Опиумные войны и все такое[199]. А кто этот представитель, мы его знаем?
— И очень хорошо. Михаил-Лан-Яхве. Как раз главный ангел Рая.
— Михаил-Лан поставляет в Рай наркотики? — в голосе Асани сквозило недоверие и, к стыду своему, она сорвалась на фальцет. Генерал перевела дыхание и вспомнила уроки ораторского искусства. Когда она продолжила, то снова говорила обычным контральто. — Он переправляет их земным клиентам?
— Насколько мы поняли, нет. Судя по результатам первичного расследования, товар отправляется в Рай и остается там.
— Значит, Михаил-Лан наркодилер. Что ж, это интересно. Как вы понимаете, у нас за это полагается смертная казнь.
Петреус хохотнул.
— Он не поместится перед расстрельной командой.
— Ему и не придется, мы изменили способ на смертельную инъекцию, — в голосе генерала зазвучала досада. — Я высказывалась против, в смерти от яда лежа на столе нет ничего достойного.
— Генерал, вы упускаете главное. Михаил-Лан получает товар от хунты Мьянмы и забирает в Рай через портал. Мы уже почти год не можем найти туда проход. Но это дает вторую возможность. Если удастся договориться с ним об еще одной партии, мы сможем снять данные портала и придумать, как сделать свой.
— Вторую, сэр?
— Да. Плохая новость — Уриил ускользнул. Снова Михаил-Лан-Яхве, он устроил Уриилу эвакуацию с поля боя. Но мы считали характеристики его портала. Если получим второй набор параметров, то сможем сдвинуться с места.
— Еще одна партия, — генерал Асани улыбнулась. — Всегда можно подложить в груз что-нибудь неожиданное. Типа маячка или...
— Делающей очень большой «бум» штуки? Генерал, вас уже опередили. Одну такую мы как раз готовим.
— Свят, свят, свят Господь Бог всемогущий, что был, есть и пребудет. О Господь и Боже наш, Ты достоин славы, почитания и власти, ибо Ты создал все сущее, и Твоею волей оно сотворено и существует. О неназываемый Господь и Бог наш, мы простираемся ниц в служении присутствию Твоему. Молим принять ничтожные дары силы и поддержки наши, дабы облегчили они Твою тяжкую ношу непрестанной заботы о нас.
Лемуил-Лан-Михаил лежал ниц пред алтарем. Раньше он об этом храме не слышал, и здание чем-то неуловимо отличалось от прочих. Лемуил ощущал запах свежеобработанного камня, недавно распиленной древесины алтаря. И еще храм выглядел бедно. Поверхность стен из полудрагоценного камня жуткого качества, мастер явно торопился. Быстрыми взглядами в перерывах между песнопениями удалось пока заметить лишь это. Затем чтение возобновилось, и ему тоже пришлось присоединиться к хору. Вхождение в эту общину жизненно важно для внедрения во Второй Заговор под прикрытием.
Влияние дела на личную жизнь тоже не радовало. Лемуилу приходилось отлучаться все чаще и все дольше. Не то чтобы супруга жаловалась — обязанности жены в Раю определены четко, и часть их – служение мужу. В отличие от нытья. Но женщины знают много способов выразить неудовольствие, и Лемуил недавно сполна ощутил их на себе. Мысль ему донесли четко: отлучками недовольны. Женщина даже намекала, что он уходит не по одной лишь работе. Отдельные домохозяева могли и наказать супруг за подобные инсинуации, но Лемуил-Лан был не из таких. Вместо кар он возмущенно отринул обвинения и отправил их бурлить на задворках сознания.
Последнее чтение хора завершилась. Перпетиил-Лан-Пасхар встал и погасил наполнявшие ароматом зал курильницы. Придя сюда, Лемуил-Лан счел запах курений приятным, но спустя шесть часов от густых приставучих облаков ему становилось плохо. Дым смыкался вокруг, раздражал горло и щипал глаза. В глотке пересохло от постоянного пения, от вони переворачивались внутренности, голова болела. Лемуил никогда не посмел бы сказать такое открыто, но, если быть честным, ощущения адские. Под их давлением ангел почти согласился с правотой супруги, отчего ему стало еще хуже.
— Перпетиил-Лан-Пасхар, мы хорошо потрудились. Воистину шесть часов молитвы помогут Всевышнему в трудах заботы о нас.
— Смею на то лишь надеяться, о Владычественный Офаним, но мы должны беречься греха гордыни. Даже величайшие наши труды ничто в сравнении с могуществом Неназываемого. Величайший, я жажду снисхождения и молю простить мою дерзость, но вам нехорошо?
— В горле пересохло, и голова болит. Но это мелочи, беспокоиться не о чем.
