— Может, я сумею помочь? — Перпетиил махнул другому ангелу, и тот скрылся в тенях, через несколько секунд вернувшись с чашей. — Здесь эликсир, могучее лекарство для пересохшего горла. А это, — он достал пару маленьких белых таблеток, — чудодейственным образом унимает головную боль.
— Благодарю, Перпетиил-Лан, — Лемуил взял таблетки и проглотил, запив их из кубка. Несмотря на темно-красный цвет, содержимое оказалось не ожидаемым вином. Приятно прохладная жидкость имела фруктовый аромат. Она умягчила горло и успокоила желудок. Стоя посреди храма и наслаждаясь запахом напитка, ангел ощутил, как боль в черепе начинает медленно гаснуть. — Их действие воистину чудесно. Что это?
— Таблетки называются «Тайленол»[200], о Величайший. А напиток — «Гаторейд»[201].
— Я о них не слышал, — любопытство Лемуила смешивалось со счастьем.
Перпетиил виновато глянул на него.
— Они человеческие, Величайший.
Лемуил воззрился на собеседника, всем видом выражая крайнее осуждение.
— Человеческие? Здесь? Это запрещено.
— Древнее правило, Величайший. Оно родом из дней, когда люди были глупы и жалки. Но если их вещи позволяют нам помогать Всевышнему, не оправданно ли то? Запрет наложили во времена задуманного Вечным Врагом использования творений рук людских во зло. Но теперь Враг мертв, убит людьми. Важно ведь не происхождение вещи, а во имя чего ее используют?
Лемуил медленно кивнул. Головная боль осталась почти воспоминанием, желудок успокоился.
— Твои слова мудры, Бене Элохим. Если нечто помогает Нашему Небесному Отцу, воистину в том нет греха.
— Так учат в этом храме. Вот, о Благороднейший, примите в дар бутылочку «Тайленола», как символ оказанной вами сему скромному храму чести.
— Я с благодарностью принимаю твой щедрый жест. Завтра мы соберемся снова? — Перпетиил кивнул, тщательно скрывая улыбку.
Лемуил-Лан забрал пузырек и убрал в одежды. Последние десять ночей его супруга всякий раз ссылалась на головную боль. Теперь, по крайней мере, он получил решение хотя бы этой проблемы.
От боли Михаил-Лан корчился на кровати.
— Вытащи из меня эти проклятые штуки!
— Они проникли глубоко, о величайший из архангелов. Одна, похоже, сломала плечевую кость, а другая вошла далеко в грудь. Ваши раны уже стягиваются вокруг них. Чтобы извлечь, придется резать.
— Они сжигают меня заживо! — от острой боли Михаилу не хватало воздуха. — Что эти люди со мной сделали?
— Они вас подстрелили, — с потаенной радостью ответил доктор. — Дважды. Пулями, каких я еще не видел. Похоже, вы им не по нраву.
Михаил-Лан открыл один глаз и прищурился на врача. До него дошло, что человек обращается к нему почти так же, как он сам, Михаил-Лан, говорит с Яхве.
— Вытащи пули. Немедленно.
— Хорошо.
Беспокойства доктор не выказывал. Он достал длинные щипцы и ввел в рану на плече Михаила. Щипцы ушли глубоко, задевая обломки кости. Как он и боялся — или надеялся — пуля ударила в плечевую кость и раздробила ее. Она проделала более 20 сантиметров. Рана заканчивалась зияющей полостью со всеми признаками ожога и взрывного воздействия. Врач отметил, что человеческие пули со дня его смерти от одной из них несколько лет назад существенно продвинулись. Он снова пошарил и нашел наконец твердый предмет. После этого захватить и вытащить объект было уже несложно. Пуля с глухим стуком упала в подставленную тарелку.
— Это не железо и не сталь, нечто тверже и плотнее. Возможно, карбид вольфрама. Я должен промыть рану.
— Что? — подрагивающим голосом спросил Михаил. Боль от операции мучила его сильнее ожидаемого.
— Промыть. Очистить раневую полость. Там еще дюжина или больше фрагментов пулевой оболочки и что-то похожее на остатки зажигательной смеси. Лежите смирно, будет больно.
Врач работал несколько минут и наконец распрямился.
— Отлично, мы начали с вашего плеча, поскольку с ним проще всего, и оно прояснило нам ситуацию. Иначе мне пришлось бы действовать вслепую. Теперь перейдем к пуле в груди. Мне придется дать вам наркоз, будет жестко.
Михаил слабо кивнул. Если операция на плече — это просто, быть в сознании во время главного акта он не хотел. Архангел ощутил надеваемую на лицо маску и услышал тихий голос врача.
— Ли-Энн, анестезируем Михаила. Следите за его дыханием и не допускайте передозировки наркоза.
— Хорошо, доктор Ганн[203].
— Прошу, зовите меня Дэвид, или я стану обращаться к вам «сестра Николс». Шеннон, как дела у нашего пациента?
— Похоже, он стабилен, доктор... извините, Дэвид. Сложно сказать, его реакции отличны от наших. Но похоже, он отключился.
— Отлично, давайте приступать. Леди, это может быть рискованно, мы не знаем, чем там пользуется народ, но те боеприпасы и близко не похожи на прикончившие нас пули. Нет уверенности, что проклятая штука не рванет при извлечении.
Шеннон Лауни передернулась. Последним ее земным воспоминанием был стоящий в дверях клиники стреляющий в нее безумец. Потом наступила тьма и пробуждение в белизне Рая, где рядом стоял приветствующий ее Михаил.
